Шавка-переросток меня просто загрызет. Поэтому и решила: всплывет кто-то один из нас.
Вот только чего я совсем не ожидала, так это того, что хвост в моей руке вдруг начнет резко уменьшаться, а потом и вовсе исчезнет. И нет чтобы врасти в мохнатую задницу. Увы. Последняя самым наглым образом оказалась абсолютно лысой и мужской!
От изумления я открыла рот. Стая пузырьков тут же устремилась вверх, оставив в моих легких кукиш, а не кислород. Вместе с воздухом меня покинула и всяческая надежда на спасение. Если вероятность утопить волка хоть небольшая, но была, то здоровенного мужика, уже схватившего меня за голень — никакой.
Выход оставался один — тонуть. Чем я и занялась.
Легкие жгло, перед глазами уже плавали разноцветные круги, когда я почувствовала колебания воды: чье-то сильное тело мощными гребками рассекало озерную гладь. А потом я второй раз в жизни потеряла сознание. И опять — в воде.
В себя пришла под треск поленьев в костре и мужской разговор."
"— Йон, скажи, зачем ты пытался ее убить? — Вкрадчивый голос дракона я услышала еще до того, как мои глаза открылись.
— Да в сотый раз тебе объясняю, твоя девка сама хотела меня утопить! — Экспрессии в голосе второго хватило бы на трех Станиславских, чтобы те зашлись в экстазе от крика «верю!».
Вот только Брока было не пронять.
— Во-первых. Она. Не моя. Девка. Во-вторых, она действительно умирала, иначе бы я не проснулся оттого, что кольцо клятвы пыталось меня удушить.
На это заявление дракона собеседник лишь присвистнул.
— Давай тогда, рассказывай, побратим, как докатился до жизни такой, что не только спишь с человеческими девками, но и клятвы им приносишь, да не абы какие, а те, которые обвиваются не вокруг руки, а вокруг шеи.
— Она сама тебе сейчас расскажет. Проснулась уже.
Я на это лишь фыркнула и демонстративно укрылась с головой. И только потом осознала: меня не оставили лежать мокрую, а во что-то заботливо укутали. Судя по всему — в плащ. Серая домотканка была на диво плотной и слегка пахла псиной. Неужели это — одежда блохастого? Ведь из разговора выходит, тот, кого дракон назвал Йоном, — и есть злополучная шавка-переросток, что пыталась меня сожрать в озере.
— Девка может наболтать с три воза, но не сказать и слова правды. Оттого я не доверяю трескотне женских уст. А вот своему нюху — вполне. И могу точно сказать, что эта ненормальная пропахла тобой. Я когда это учуял — носу своему не поверил. Ведь после Марны ты ни на одну крылатую деву не глядел, а тут — человечка…
— Йон, заткнись.
