Но все же до брюнета дошло, что с сумасшедшими лучше договариваться мирно и честно, а то неизвестно, какую гадость они тебе приготовят в ответ на твою хитрость.
— Давай так, — начал было собеседник, и тут меня осенило.
— Слушай. Ты можешь снять с себя долг. Даже шкурой рисковать не надо. Но при этом меня ты точно спасешь, — вспомнила о клятве отнести один сволочной штамп, в смысле печать, кнессу Верхнего предела. И о том, что мне каюк, если не выполню зарока. — Надо всего лишь помочь мне добраться живой и невредимой до одного места и человека.
Ну, по рукам?
— В какое место? — подозрительно уточнил дракон, словно знал на собственном опыте профессиональное журналистское коварство.
— Ты его точно знаешь… — туманно ответила я и поскорее протянула руку.
Брюнет словно змею увидел, но потом решительно сцапал мою кисть.
— Хорошо.
Наши ладони тут же окутало сияние, и дракон ошарашенно произнес:
— Небо приняло уговор за клятву…
Я, не менее удивленная, лишь прошептала себе под нос:
— Интересное тут нотариальное подтверждение договоров.
Аккуратнее надо за руки хвататься.
Когда же сияние угасло, брюнет спросил:
— Так куда идти?
— К кнессу Верхнего предела.
Глаза дракона при этих словах полыхнули золотом, а я поняла: таки убьет. Весь остаток своей жизни по земле проходит, не выплатит долг, но точно пришибет.
Отчасти я его понимала: только на волю сбежал, а его прямиком к палачу посылают.
Впрочем, дракон стоически выдержал хук судьбы в моем лице. Даже душить не начал. Но вот так выразительно посмотрел… Впору прикидывать, а не к лицу ли мне пеньковая удавка.
Будь я честной, отзывчивой, доброй… в общем, не журналисткой по профессии, натуре и велению души, то непременно прониклась бы. Но, увы и ах, я лишь молча стояла и пережидала.
Глядя на ящера, поняла, что у настоящего мужчины молчание — самый громкий крик. Он не опустится до рукоприкладства, не обольет «ятями». Но вот ты стоишь, слушаешь тишину и понимаешь — все, баста!
Меня так поразила догма, которую я только что постигла, что я решилась разорвать тишину и, глядя на брюнета самым жалобным взглядом, на какой была способна, промяукала:
— Прости.
Дракон выдохнул и закрыл глаза, словно смотреть на меня было выше его сил, а потом, круто развернувшись, направился прочь.
Отойдя на десяток шагов и поняв, что я все еще стою неподвижно, он бросил через плечо:
— Пошли. Раз поклялся отвести, значит, отведу.
Признаться, я не ждала такого быстрого воплощения плана в жизнь, потому и замешкалась.
