Все это время я изображала подобие радости. Лишь когда ткань совсем меня скрыла, маска слетела. Из прежних вещей на мне остался лишь диктофон, висевший на шнурке на шее — защитный амулет, как я гордо отрекомендовала его служанкам.
Скрипнула дверь, впуская в комнату кнесса. Служанки тут же исчезли. Я стояла посреди спальни столбом.
— По обычаю, я должен тебя спросить во время свадьбы, но предпочту сделать это не на виду у всей толпы, поскольку молодые девы не всегда благоразумны в своих просьбах. Твое желание?
— Что? — не поняла я.
— Каково твое желание невесты?
Мне вспомнилось, как о чем-то подобном вчера в подземелье упоминала Марна. Что же мне попросить у будущего супруга? До одури захотелось крикнуть: «Забери печать безо всякой свадьбы и отпусти меня живой». Но, увы, эта моя прихоть была из разряда несбыточных.
— Пусть вернут мне кинжал, что отобрали вчера. Это память об отце, и я хотела бы ее сохранить.
— Что ж, у моей будущей супруги весьма разумное и умеренное желание, — усмехнулся Энпарс.
— Если и дальше станешь меня так радовать, я буду милостив.
Не сказав больше ни слова, кнесс развернулся и вышел.
Через несколько минут мне принесли кинжал, с которым я не пожелала расставаться. Выпроводив всех служанок, привязала его к запястью. Похоже, в этом мире единственная моя опора — это я сама.
Мне было больно. Не телу, душе. Она звенела тысячью осколков, и я шла по ним босая. Но это в мыслях, а наяву — спустилась по лестнице, пересекла зал и очутилась на улице, где шумела толпа.
Ткань, сквозь которую проникал свет, отчасти позволяла видеть происходящее.
Площадь. Еще вчера здесь была деревянная мостовая, застеленная досками, а сегодня… Зачищенный до земли круг, в котором босиком переминался с ноги на ногу кнесс и неподвижно стоял Брок.
«Чтобы судили земля и небо», — пронесся по толпе шепоток.
На бой пришли поглазеть все, от мала до велика. Как же! Сам кнесс скрестит меч с пришлым оборванцем, что посмел бросить вызов древних.
Меня обшаривали тысячи взглядов, ведь под свадебным покрывалом скрывалась причина этого вызова.
Вот только эти тысячи ошибались. Брок бился — за своих сородичей, Энпарс — за власть. И оба, сами того не подозревая, за Марну. А я… Я была лишь поводом, ширмой.
Мой взгляд упал на драконицу. Та гордо стояла на возвышении рядом с помостом, украшенным цветами. Прямая спина, откинутые назад золотистые волосы, которые целовал ветер, — настоящая кнесса, полная величия и уверенности.
