Отец приказал дочери на всякий случай схорониться меж тюков."
"На мой закономерный вопрос: «Чего опасается охрана?» — купец лишь коротко выдохнул:
— Так к Ошле подъезжаем. На всем западном тракте только здесь разбойный люд и шалит.
Я на всякий случай пересела на метелку. Но то ли разбойники сегодня были дюже чуткие на неприятности, то ли мы такие везучие, увы, рандеву ловцов удачи и обозников так и не состоялось. Зато после обеда, в тот час, который местные величают «временем свиристели», мы выехали из леса.
На горизонте показался даже не город — его дымка.
Обозники посчитали, что лучше не тратить времени на привал и к вечеру добраться до столичных ворот.
Чем ближе мы подъезжали, тем четче вырисовывались очертания Ошлы. Только теперь я смогла разглядеть крепость и город, который раскинулся под ее стенами. Именно крепость, а не замок: в таком убежище защиту от неприятеля найдет не только семья местного кнесса, но весь простой люд.
Неприступные стены опоясывали немалый надел земли. Они были высокие, будто выросли из самой скальной породы.
И если ворота и барбакан находились в изножье пологого склона, то дозорная башня венчала утес. Казалось, что еще чуть-чуть — и ее пик коснется края молочно-белых облаков. Но так лишь казалось. Зато ветер с необычным привкусом безграничной свободы, чуть солоноватым запахом водорослей — не мерещился.
Море. За той крепостью было море. Оно, пока невидимое, шумело, шептало, манило.
Так вот она какая… Ошла.
Ярика уже вовсю прихорашивалась для этой самой Ошлы в целом и Умара Ружримского, на которого бойкая девица заочно положила глаз, в частности.
Знал ли знаменитый и непобедимый маг, герой битв только-только отгремевшей войны, о том, что на встречу с ним спешит неотвратимое семейное счастье?
Но пока доблестный чародей оставался в неведении, а Ярика становилась к нему все ближе и ближе, меня начали терзать сомнения: а стоит ли нам вообще заезжать в эту Ошлу? Ведь если Йон опасался колдунишки из балки… Эту простую мысль я попыталась донести до блохастого, подлетев к нему и Броку на метле.
Поравнявшись с их повозкой, я, сидя на своем летном транспорте, начала осторожно выяснять издалека: что шкура думает о политике сдерживания и толерантности в общем и о расовой нетерпимости чародеев к оборотням конкретно? Йон лишь покровительственно усмехнулся и заявил, что, как ни странно, в городе оборотню затеряться легче, чем в деревеньке, где все друг друга знают.
А в рыночной толпе пойди отлови перевертыша.
