Мужчины слегка прикусили солеными огурцами и колбасой и снова достали сигареты. Илларион Константинович, закурив, внимательно посмотрел на своего соседа и понял, что теперь с ним наконец можно серьезно поговорить."
"Информацию, которую Забродов надеялся получить от участкового инспектора Баранова или следователя МУРа старшего оперуполномоченного по особо важным делам Ершова, ему никто не предоставил. Сыщики сослались на то, что в интересах следствия они пока не могут сообщить ничего конкретного и смогут рассказать о ходе расследования лишь со временем.
Забродов не стал настаивать, но и терять время было нельзя.
— Как ты, Петрович? — поинтересовался полковник Забродов у Говоркова.
— Не знаю, Илларион, — уклончиво ответил Говорков, — ничего не чувствую, словно запакован в целлофановый пакет.
— Да, трудно терять дорогих и близких людей, — согласился Забродов, — особенно когда понимаешь, что их смерть так нелепа.
Иосиф Петрович впервые за все утро болезненно усмехнулся в ответ и проговорил:
— А ведь Витек сегодня должен был играть за команду своей мечты…
Илларион Забродов решил не упускать предоставленного шанса и поинтересовался у раздосадованного и удрученного Говоркова:
— А с кем должна состояться игра?
— С ЦСКА, — немного подумав, рассеянно ответил Говорков.
— А когда Виктору нужно было явиться на игру? — уточнил Забродов.
Иосиф Петрович на мгновение задумался и проговорил:
— Да он должен был уже вчера быть на базе.
Забродов с удивлением и даже недоумением взглянул на Иосифа Говоркова и, слегка откинувшись на спинку стула, спросил:
— А чего он оказался у тебя на квартире?!
Говорков недовольно махнул рукой и медленно встал из-за стола.
— Да я, Илларион, и сам не знаю толком, — честно признался он.
— В смысле? — удивился Забродов.
— Я же думал, что племянник не вернется вечером, — стал прояснять ситуацию Говорков, — а будет на своей спортивной базе в Подмосковье.
— И что? — уточнил Забродов.
Петрович, усмехнулся:
— Ну как «что», Константинович? Сам понимаешь…
— Нет, не понимаю! — покачал головой Забродов.
Говорков шумно и горестно вздохнул, провел пальцами себе по шее и произнес:
— Каюсь, Илларион, бес попутал — принял я на грудь!
— Напился? — укоризненно констатировал Илларион Забродов.
Иосиф Петрович Говорков надул щеки, изобразив на своем помятом лице обиду, и покачал головой:
— Да нет, Константинович, так, самую малость.
— Так что, Петрович, ты так и не поинтересовался, почему он вернулся? — спросил Забродов.
