Вылет через два часа, так что поспешите!
— Понял, девушка, — радостно воскликнул Забродов. — Спасибо!
— Не за что, мужчина, — сказала диспетчер и как бы между прочим добавила: — Только этой девушке, уважаемый, с которой вы разговариваете сейчас, уже давно за пятьдесят.
Илларион Забродов, слегка порозовев, добродушно рассмеялся.
— Ну какие наши годы, — весело произнес он и признался: — Я тоже на пенсии, однако ничего, креплюсь! Главное, чтобы душа была молода, а годы… А годы — наше богатство, как поется в песне.
Диспетчер протяжно вздохнула."
"— Это точно, — проговорила она и тут же, спохватившись, напомнила своему клиенту: — Простите, но с нашими разговорами вы опоздаете на самолет!
Илларион заторопился и стал прощаться:
— Да-да, лечу! До свидания!
— Всего хорошего.
Забродов быстро положил трубку телефона на базу и задумался, соображая, что необходимо взять с собой в Санкт-Петербург.
— Так, полковник, сначала нужно привести себя в порядок, — произнес он вслух, — потом взять туалетные приборы, чистую рубашку…
Думая о сборах, полковник машинально вошел в комнату и открыл шкаф, в котором висели чистые рубашки.
Он взял две темные: коричневую и черную.
Потом достал дипломат и вдруг вспомнил, что у него на кухне сидит Иосиф Говорков.
— Вот черт! — громко и раздраженно воскликнул седой хозяин квартиры. — И нужно мне было связаться с этим старым мудаком!
Илларион Забродов быстро направился на кухню, чтобы отправить своего соседа домой. Однако гость мирно и сочно храпел, положив кудлатую голову на стол.
— Вот зараза! — протяжно вздохнув, недовольно произнес полковник. — Что же делать?
И в самом деле, была проблема. Конечно, можно было затащить пьяного мужичка вниз, но где гарантия, что его племянник дома.
Недолго думая, полковник Забродов обшарил карманы гостя, но ключей там не оказалось.
— Тьфу ты черт!
Подумав, Забродов решил оставить Иосифа Говоркова у себя. Он быстро взял с холодильника тетрадь и, вырвав из нее лист, написал гостю записку, чтобы тот, когда проснется, захлопнул входную дверь.
— Послание запорожских казаков турецкому султану, — горестно усмехнувшись, тихо произнес полковник Забродов и положил записку на стол у головы спящего соседа.
Чтобы записка наверняка была прочитана, Забродов достал из кошелька сторублевую купюру и положил ее на записку, поставив сверху пустую рюмку.
«Теперь уж точно Петрович, заметит мое послание», — весело усмехнулся Забродов и, хлопнув Говоркова по плечу, быстро вышел из кухни.
