— Так значит, Черенков и есть тот человек, который слил игру! — констатировал Забродов.
— Сто пудов, Константинович! — подтвердил Андрей.
Илларион Забродов понимающе кивнул и, достав из пачки сигарету, задумчиво закурил.
— Так, Андрюха, — выдохнув из себя струю табачного дыма, тихо произнес Забродов, — значит, через этого Черенкова можно и выйти на заказчиков убийства футболистов и организаторов футбольного тотализатора.
Андрей Абрамов, сомнительно хмыкнув, заметил:
— Это еще бабка надвое сказала.
Забродов вопросительно посмотрел на приятеля:
— В смысле?
— То, что Черенков сдал игру, не вызывает ни у кого сомнения! Но имя человека, который попросил его об этом, я уверен, что он не скажет тебе ни за что!
— Ты уверен?
— А кому хочется разделить печальную участь Олифиренко и Жевновича? — проговорил Андрей Абрамов.
Забродов грустно вздохнул, прекрасно понимая, что в словах его друга есть здравый смысл.
Однако так просто ему не хотелось сдаваться, и Забродов, затушив сигарету, махнул рукой.
— Ладно, Андрей, еще посмотрим… — сказал он и попросил Абрамова: — Ты мне лучше поставь кассету игры «Спарты» с питерским «Зенитром».
— Ты хочешь посмотреть одиннадцатиметровый удар, который пропустил Жевнович? — уточнил Абрамов.
Илларион подтвердил:
— Да.
Андрей быстро переставил кассету и, найдя пробитие пенальти, включил видео. Илларион внимательно присмотрелся и, даже не будучи большим специалистом в области футбола, заметил, как Вячеслав Жевнович неловко и даже как-то с неохотой запоздало бросился в правый угол, но не дотянулся до мяча.
— Андрей, он же мог отбить мяч, — указав рукой на телевизор, уверенно констатировал инструктор. — Вытяни руку — и гола не было бы!
— Совершенно верно, Ларик, — печально произнес Андрей. — Вот так и делаются результаты, которые необходимы организаторам тотализатора! Более того, они могут устроить даже конкретный счет и с конкретными фамилиями.
— Ты хочешь сказать, что у них настолько серьезные связи с тренерами, судьями и игроками, — то ли спросил, то ли констатировал Забродов.
Абрамов, отпив из бокала немного вина, утвердительно кивнул и подтвердил:
— Не со всеми, но со многими, а если кто-то против, то их убирают не только с поля, но и из жизни, как Жевновича и Олифиренко.
