— Ну что, Димыч, — улыбнувшись, спросил Забродов, — как думаешь, готовы твои собратья по карандашу держать отчет?
Дмитрий Власов неопределенно качнул головой и, взглянув на свои часы «Роликс», неуверенно проговорил:
— Думаю, Илларион Константинович, да!
— Так чего мы тогда ждем! — воскликнул Демакин.
— В самом деле, мужики, — пробурчал Абрамов, — время — деньги!
Каково же было удивление вошедших в зал мужчин, когда они увидели странную и немного комичную ситуацию: взрослые художники, словно школьники, сидели за мольбертами и планшетами и внимательно слушали пожилого алкаша, который, сняв свой старенький пиджачок с коротковатыми рукавами, подходил то к одному, то к другому и что-то настойчиво подсказывал…
— Так, Константин, неплохо, неплохо, — похвалил он хозяина мастерской Гуреева, который осторожно водил углем по бумаге, — только немного мягче, это ведь тебе не предыдущий мужик с яйцами, а беззащитная нежная девушка.
Лопухов взял из рук Гуреева уголь и легким четким движением чуть приподнял изображенной на бумаге молодой светловолосой девушке губы.
— Понял? — спросил Митрич у бородатого художника.
Константин недовольно нахмурился.
— Извините, Константин, — растерянно и виновато произнес Лопухов, — мне легче самому написать, чем слово из себя выдавить!
Константин Гуреев понимающе произнес:
— Кто на что учился…
Лопухов кивнул и протер свою огромную взмокшую лысину платком.
— Совершенно верно, коллега, — проговорил он.
Остальные художники, не отрывая глаз от своих работ, внимательно прислушивались.
Владимир Джимисюк что-то подтер резинкой на своей работе, а затем раздраженно зашевелив своими песнярскими усами, повернулся к Лопухову и недовольно переспросил:
— Митрич, так какие у нее глаза? Шо-то я тебя никак не пойму!
— Раскосые глаза, Владимир, — с готовностью повторил Митрич, — и светлые.
— Ну а я какие глаза нарисовал, Митрич?! — возмущенно просипел хохол.
Дмитрий Лопухов быстро подошел к Джимисюку и посмотрел на его работу.
— Вот, уже лучше, Вальдемар! — успокоил он художника.
— Почти такие же, как у той девушки, только немного крупнее и печальнее, уважаемый коллега!
Он сам взял дрожащими пальцами карандаш и немного укрупнил ей глазные зрачки, потом слегка приподнял уголки век.
— Да, да… — удовлетворенно прошептал Лопухов, — почти похожа! Молодец, Владимир! Из вас может получиться неплохой художник!"
"Четверо мужчин, которые несколькими минутами ранее вошли в зал, решили не нарушать рабочую обстановку.
