– Понимаю, я помешала вам.
– М-м-м…
– Отвернитесь, пожалуйста, – взмолилась я, – э… э… э… я не надела купальник.
– М-м-м.
– Я голая!
– М-м-м.
– Не могу же вылезать из воды на ваших глазах!
– И-и-и-и, – вдруг противно завыл дядька.
Я снова ухнула под воду, вынырнула… В ту же секунду из-за тучи вылезла огромная низкая луна и осветила окрестности. Туша повернула голову, я увидела длинные уши, километровый нос и заорала:
– Пантелеймон! То есть Пафнутий! Или Поликарп! Осел! Ты купаешься в озере?!
– А-а-а-а… – загудел на всю округу ишак, – а-а-а-а…
Я вздрогнула.
– А ну замолчи! Ладно, Павлин, мне пора, можешь не отворачиваться, тебя я не стесняюсь. Правда, мысль о том, что я принимала водные процедуры рядом с ишаком, меня не вдохновляет и…
– Иродово отродье! – закашлял кто-то с берега. – Хорошо, что твой вой услышал… Сколько разов говорено: не смей в озеро лазить! Еще нассышь туда…
Я, собравшись в очередной раз нырнуть, замерла, услышав последнюю фразу, которую явно произнес сторож Антон.
До сих пор мне как-то не приходило в голову, что Полкан может пописать в воду. А ведь в озеро никто отродясь не сыпал хлорки! Жизнь на лоне природы по законам предков нравилась мне все меньше и меньше.
– Вылазь, чучело! – бухтел Антон. – Больше не отпущу гулять, и не просись.
– И-и-и-и… – заныл Парамон.
– Потапий! – рявкнул Антон. – Подь сюды!
Ой, точно, ишака кличут Потапием.
– А-а-а… – уже чуть тише отозвался осел.
Я стояла, боясь пошевелиться. Надеюсь, старичок подслеповат и не заметил, что в озерце плавают две особы. Все-таки мерзкий Парфен превосходит меня размерами, и дед наверняка уставился сейчас именно на него.
– Потапий, вылазь!
– Фр-фр, – ответил осел и нырнул.
– Ах ты, сатанинское племя! – заругался хозяин. – Ну, получай!
В воздухе раздался свист, в ту же секунду мое горло сдавила петля. Я схватилась руками за шею и попыталась закричать, но из легких вырвалось лишь маловразумительное мычание.
– Вылазь, хренова бочка, пока Домна не заметила, – шипел дедок.
Мне пришлось выйти из озера, иначе велик был риск оказаться просто-напросто задушенной.
Едва я ступила на берег, как Антон, бросив веревку, которой меня заарканил, заорал:
– Святые угодники! Чудо свершилось! Преобразился! Люди-и-и! Сюда-а-а! Домна-а-а!
Забыв о гигиене, я снова нырнула и наткнулась на осла, который затаился на дне.
