Он, правда, потребовал тридцать восьмой и обозлился, услыхав, что таких и вообще других нет. Заорал: «Живо перешей ее!»
– Забавно!"
"– Ага. Но тогда мне совсем не смешно было. Я решила, что он из дурки сбежал. «Тревожной кнопки» нет, посетителей точно не дождаться, мобила в подсобке… Стою, трясусь и про себя говорю: «Ну попала ты, Натка». А делать-то что-то надо! Думаю, ведь если зареветь, то лучше все равно не станет, чокнутому мои слезы – тьфу…
Я кивнула. Это точно. Как известно, Москва слезам не верит.
Конечно, из любого капкана возможно улизнуть, правда, иногда, чтобы избавиться от его железных «зубов», приходится отгрызать лапу. Только мне кажется: лучше быть хромой, но живой, чем в могиле с полным набором конечностей.
Очевидно, Ната тоже принадлежит к племени лягушек, взбивающих масло. Она решила снять агрессию психа и защебетала:
– Имеются и тридцать восьмого размера кофточки.
– Где? – вполне разумно отреагировал помешанный.
– Могу предложить красную.
– Засунь ее себе в задницу!
– Или черную, – Наташа не теряла надежды уладить дело миром.
– Жесть!
– Коричневую, с гипюровой вставкой.
– Мне нужна белая. Поняла?
– Она одна, сороковой размер, но…
– Заткнись! – заорал парень. – Вот мелет языком! Ненавижу баб!
Наташа постаралась стать меньше ростом. А покупатель вынул из кармана мобильный и протянул:
– Аллё, гараж! Тут есть тридцать восьмого размера красная, черная, коричневая… Не подойдет? Ага, далеко. А еще кость слона, но сороковой! Да? Беру.
– И велел Наташе: – Заворачивай кофту! Светлую!
Продавщица ошпаренной мышью метнулась к кронштейну, потом ринулась в подсобку.
– Стоять! – заорал покупатель. – Давай хабар! Скока лавэ?
Наташа назвала цену, псих дернул верхней губой, швырнул на прилавок крупную ассигнацию и по-барски процедил:
– Сдачу себе оставь, на конфеты. Любишь сладкое?
– Да, да, да, – закивала Ната, – очень. Спасибо. Давайте заверну вам покупочку. Коробка бесплатно, бантик, золотая бумага…
Парень сузил глаза:
– Все вы суки! За деньги ползать готовы.
Не надо мне твоего дерьма шуршащего!
– Так понесете? – удивилась Наташа. – Блузка запачкается, цвет нежный. Навряд ли вашей девушке понравится, что ей…
Покупатель швырнул блузку на прилавок.
– Мои девушки молчат, – зловеще проговорил он, – если, конечно, жить хотят. Ясно?
Наташа схватила пакет, стала укладывать в него блузку, мысленно ругая себя за излишнюю услужливость.
– Не боись! – развеселился покупатель.
