– Фу! Прекрати, Пафнутий! Эй, шевели лапами! То есть переступай копытами! Пафнутий, шагай же! Или тебя зовут по-другому? Извини, дорогой, не хотела тебя оскорбить. Вспомнила, ты Пантелеймон!
Но и это весьма красивое имя не произвело на длинноухого должного впечатления.
– Пантелеймон, – осторожно повторила я, – цып, цып, иди вперед.
Осел задрал голову, отвел назад серые уши, открыл пасть и заорал:
– И-и-и-и-а…
На секунду я оглохла и вроде как даже ослепла – никогда не предполагала, что вонь и отвратительный рев способны лишить человека зрения.
А осел так и замер – с разинутым ртом.
– Солнышко, – прошептала я, – если ты не Пантелеймон, значит, Панкрат. Ведь так?
– А-а-а-а-а… – затянул ишак."
"Из соседних кустов во все стороны разлетелись крохотные птички, с ближайших елок посыпались молодые шишки.
– Спокойно, Прохор! – скомандовала я. – Соблюдай тишину.
Осел стал трясти задом, я вцепилась в кожаную петлю.
– Платон! С ума сошел?
Задние копыта транспортного средства начали отбивать дробь.
– Павел! – взвыла я. – Паша, не дури!
В ту же секунду седло скособочилось, ишак выгнул спину, и я рухнула на землю. На меня лавиной обрушилась масса новых впечатлений. Во-первых, свалиться даже с небольшой высоты больно, во-вторых, несмотря на жаркое засушливое лето, земля оказалась сырой, в-третьих, крапива, куда я угодила, очень неприятно жжется, в-четвертых, ослы умеют смеяться.
Да, да, можете мне не верить, но отвратительное животное, сбросив меня, растянуло губы и стало откровенно хихикать.
– Тебе весело, Парамон? – осведомилась я, вставая. – Ну ничего, сейчас залезу в седло и посмотрим, кто кого! Не так уж много существует мужских имен на букву «п», переберу все и вспомню твое. Петр… Нет, слишком просто, ишака звали заковыристо. Полад! Пахом! Поликарп! Полкан!
Я перевела дух. С Полканом я погорячилась, это явно собачья кличка. Что там еще есть из старинных? Путислав, Путята, Патрикей, Парфен… У меня когда-то была пятерка по русской литературе, и я подстегнула свою память «Ну-ка, Танечка, вспоминай героев произведений нашей классики!» Перфилий, Паисий, Павлин… Да, да, существовало имя Павлин – насколько помню, в пьесах А.
Островского частенько фигурировали всякие купцы с отчеством «Павлинович».
Но почему я так уверена, что имя моего транспортного средства начиналось на «п»? Ведь начисто забыла, как его называл Антон. Вполне вероятно, что первая буква «т».
