А после зайдешь ко мне, — отец выглядел грозно и в его глазах была тьма.
Начальник судорожно сглотнул и, подхватив нюхача, испарился.
— Рад, что ты выжил, — а это уже мне. — Горжусь тобой. И вот это… — он указал на рану. — Не знаю, смог бы ли я так же сделать… А еще дух твой. Второй порядок, говоришь…
— Думаю, что уже первый, — отозвалась Навка, довольно облизываясь.
Ну да, я-то заметил, что, пока мы тут болтали, она спокойно сожрала душу мачехи, которая отделилась от тела.
— Из ближников Кощея или Мораны? –проявил он осведомленность в делах Нави.
— Кощей звал, да я не пошла. Скучно у него. Тут весело. Видар занятный.
— Значит, ты его дух? Но он же не призыватель?
— Этого мы пока не знаем. Да и вообще — все как-то само собой получилось. Но потенциал у него огромный. Иначе я бы не смогла пройти сквозь барьер миров.
— Хорошо. Мы еще вернемся к этому разговору. А теперь не могла бы ты нас на время покинуть? Инициация не терпит чужих энергий.
— Понимаю. Я за дверью постою. Тем более, там такие сладкие мужчины находятся.
— Слуг не жрать, — тут же предупредил я ее.
— Да я только кусочек… Ма-а-а-аленький. Они даже не заметят.
— Не жрать, я сказал. Или ты думаешь, я не увидел, как ты поглотила душу мачехи?
— Тиран! Вот помру с голоду, потом плакать будешь. Да поздно уже будет. Спросят — где красавица Навка? А им в ответ — умерла…
Недовольно бурча, она прошла сквозь дверь наружу.
— Своевольная? — уточнил отец.
— Юмор это у нее такой. Не переживай, я ее полностью контролирую.
— Чудны дела ваши, боги, — вздохнул он. — Ладно, тянуть больше незачем. Я начну, а ты повторяй за мной слово в слово, — велел он.
— Гой ты, Переруг, внук Стрибога и Жели,
Бог Раздора и печали.
К тебе взывают хранимые тобой.
По воле твоей пусть в жилах рода твоего
Потечет магия небом — воздухом даруемая,
Пусть сердце его закалится крепостью,
Землей даруемой,
Пусть врагов его жжет гнев,
Что дарует пламя,
Пусть действия его будут быстры,
Как дар воды.
Чтобы те, кто против него меж собой не сговорились,
Чтобы те, кто за него, меж собой ладили,
Не обдели силой своей родовича своего.
К тебе взываем, Переруг, покровитель и хранитель рода.
— Переруг? — вдруг раздался громогласный хохот, от чего со стен посыпались камни. — Жирно ему будет этого молодца отдавать! Иным будешь ты, на то МОЯ воля!!!
И в этот момент вокруг меня заклубились тьма и свет. Слившись в одно кольцо, они закружились, постепенно ускоряясь, пока не смазались в одно пятно.
