Категорически запрещался ввоз на Кавказ медной, серебряной, золотой монеты, ассигнаций (как русских, так иностранных), огнестрельного и холодного оружия, пороха и свинца.
Но англичане, которые числились тогда нашими союзниками, самостоятельно или через турецких контрабандистов поставляли немирным горцам оружие и боеприпасы, соль и хлеб. Из турецкого порта Батум выходило множество небольших парусных судов, которые везли оружие и военное снаряжение. Побережье Черного моря в тех краях изрезано многочисленными мелкими бухточками, в которые могли войти небольшие суда и там разгрузиться.
А кораблей Черноморского флота просто не хватало для того, чтобы уследить за всеми этими бухтами.
В 1832 году император утвердил инструкцию для черноморских военных крейсеров, в которой говорилось: «Для сохранения российских владений от внесения заразы и воспрепятствования подвоза военных припасов горским народам, военные крейсеры будут допускать к черноморскому восточному берегу иностранные коммерческие суда только к двум пунктам – Анапе и Редут-Кале, в коих есть карантин и таможни, к прочим же местам сего берега приближение оным запрещается».
– И чем же все это закончилось? – поинтересовался Сергей Борисович.
– А закончилось все международным скандалом из-за захвата российскими кораблями британской шхуны «Виксен» у Суджук-Кале, – ответил Бенкендорф, – которую послал к нашему побережью тот самый Дэвид Уркварт.
Он был тогда первым секретарем британского посольства в Константинополе. Суть же провокации заключалась в следующем. В случае удачи плавания «Виксена» этот британец стал бы кричать на каждом углу, что, дескать, Россия де-факто не владеет берегами Черноморского побережья Кавказа, а потому не имеет права владеть побережьем и иметь в качестве подданных народы, которые там живут. Ну, а в случае неудачи между Россией и Британией могла бы начаться война. Правда, не случилось ни того, ни другого.
Шуму было много, но когда страсти немного улеглись, шхуну конфисковали, а ее экипаж выслали в Константинополь."
"И еще. Министр иностранных дел Нессельроде в случае с «Виксеном» вел себя не самым лучшим образом. И если бы не желание государя во что бы то ни стало отстоять честь Империи, невзирая даже на опасность начать войну с Британией, все могло бы закончиться гораздо унизительней для России.