Вы гений, которому доступно все. И глаза ваши видят так глубоко, что у меня просто дух захватывает… Замечательный портрет, я полагаю, что он станет одним из лучших ваших произведений.
– Ольга Валерьевна, – похоже, Уленька все никак не могла совладать со своим любопытством, – так кто же вы и откуда? Я же вижу, что в вас сокрыта какая-то тайна…
– Дорогая баронесса, – кокетливо сказала Ольга, – любая женщина с самого ее рождения – величайшая тайна природы. И потому мы так любимы мужчинами. Ведь их хлебом не корми – только дай возможность заняться разгадкой наших секретов.
Не так ли, Карл Павлович? – она улыбнулась Брюллову, которой внимательно слушал женскую болтовню.
– Ольга Валерьевна, – сказал тихо художник, – вы правы лишь в одном – мне дадено природой видеть то, что не замечают обычные люди. И я вижу в вас… В общем, когда мы можем еще раз встретиться?
После обеда у Клодтов Ольга еще дважды встречалась с Брюлловым. Они гуляли по набережной, любовались памятником Петру Великому на том берегу Невы и величественным куполом Исаакиевского собора.
Карл рассказывал ей о своей неудачной женитьбе и о том позоре, которым закончилась его недолгая семейная жизнь. Ольга видела, как некоторые люди, ранее несомненно хорошо знавшие Брюллова, при встрече с ним отворачивались, а то и демонстративно переходили на другую сторону улицы.
Ольге было очень жаль этого ранимого человека, который только теперь стал приходить в себя.
– Карл Павлович, – тихо спросила она, – вы мне верите?
Брюллов удивленно посмотрел на нее и кивнул.
– Так вот, я хочу сказать, что все у вас будет хорошо, вы снова обретете душевный покой и создадите еще много-много замечательных картин, которыми еще долго будут любоваться люди.
– Ольга Валерьевна, – голос Брюллова дрогнул, – я верю вам, верю так, словно вашими устами со мной говорит сам Господь… – потом он снова посмотрел на нее и сказал, улыбнувшись: – Или его ангел – это уж точно.
Он вздохнул, нагнулся и, взяв ее руку в перчатке в свою тонкую и сильную руку художника, приложил к губам ее персты…
И вот теперь Ольга отправлялась в свой мир, а Карлуша – так она теперь про себя называла Брюллова – оставался в мире XIX века.
«Нет, я обязательно переговорю с Шумилиным, – подумала про себя она, – и возьму хоть на пару дней Брюллова в наш мир. Я свожу его в Русский музей и покажу ему его „Последний день Помпеи“ и „Итальянский полдень“. Пусть посмотрит на то, как потомки любуются его творениями».
![Обложка книги Алый флаг Аквилонии. Итоговая трансформация [СИ]](/uploads/posts/images/6/alyi-flag-akvilonii-itogovaia-transformatsiia-si.jpg)
