Тем более что еще он был и войсковым атаманом Сибирского казачьего войска, и за ним стояла немалая реальная сила. В то же время генералов и офицеров скопилось в городе столько, что хватило бы на несколько дивизий. Многие из них отнюдь не уклонялись от фронта, они просто не знали, что им делать, а командование не знало, что делать с ними.
Тыловые структуры пухли как на дрожжах. Фактически же основу гарнизона составляли чехи. А тут еще и англичане прибыли. И Колчак. Принесла нелегкая адмирала. Все запуталось еще больше.
Колчака, который толком сам еще не определился, оставаться ему в Сибири или ехать дальше, на Дон, к Деникину, поддерживали многие, проча его в диктаторы. О необходимости диктатуры все чаще задумывался и сам Болдырев, но при этом себя в этой роли он не видел – не тот характер. Но лидер нужен, лидер, способный объединить всех и всех устроить. Ну или, во всяком случае, большинство!"
"Генерал поежился. Даже солнечное утро не радовало его. Тем более что предстояла встреча с Колчаком, Ивановым-Риновым и несколькими высшими офицерами армии.
Предстоял разговор как раз о том, как быть дальше. Как выкручиваться из этого клубка противоречий.
Краем глаза Болдырев скользнул по извозчичьей пролетке, которую обогнал автомобиль. Четверо пассажиров, сидевших в ней, выглядели довольно любопытно: молодой офицер, рабочий (судя по одежде) и две девушки, по виду мещанки. Генералу показалось, что одного из них, а именно рабочего, он видел раньше. Но мало ли.
Перед подъездом штаба толпилось несколько офицеров, занятых разговором с генералом Радолом Гайдой.
Чех перешел на русскую службу и сейчас командовал Екатеринбургской группой войск. Но возрастом он был ненамного старше окружавших его молодых офицеров, а значит, и общие темы имелись. Болдырев поморщился: Гайда явно приехал с Колчаком, под чье влияние он попал еще во Владивостоке.
«Будут давить», – подумал он, доставая папиросу.
Строго говоря, курить на улице не полагалось – моветон. Но очень хотелось.
«Ничего, мне можно», – подумал генерал, прикуривая от протянутой кем-то из офицеров зажигалки.
Поприветствовав офицеров и пожав руку Гайде, Болдырев направился к подъезду.
– Ваше превосходительство! Василий Георгиевич! – услышал он чей-то крик.
Болдырев обернулся. Кричал тот самый рабочий из пролетки. Его спутники стояли рядом с ним на углу Дворцового проспекта. Ближе им не давали подойти часовые. И тут генерал узнал кричавшего, это был Мезенцев, солдат его полка. И отличный солдат, между прочим.
