Главное, он смог дать Маше краткие характеристики основных лидеров Белого движения, причем как в Сибири, так и на юге России. Они обсудили, на кого можно рассчитывать, а на кого не стоит. Николай, видя, что Маша заинтересовалась, что она, как он и предполагал, уже поставила перед собой определенную цель, старался не разжевывать информацию до конца, давая ей возможность додумать и осмыслить тот или иной вопрос самой.
– Я буду рядом, – внушал он ей, – но это не значит, что я всегда смогу подсказывать. Не забывай, для всех я рабочий, за плечами которого только церковно-приходская школа и ремесленное училище при заводе.
Будет возможность – будем обсуждать, не будет – решаешь сама.
Много говорили и том, как ей себя вести, как держаться, что и как говорить. Ее никто поначалу не будет воспринимать всерьез, а значит, надо сразу поставить себя, проявить характер.
– Сразу нужно показать им ху из ху, – говорил Николай.
Маша не спросила, что это за «ху», видимо, догадалась сама и прыснула.
– Это совсем не то, что ты подумала! – хохотал Николай.
То ли в результате этих бесед, то ли оттого, что она действительно приняла решение, Маша чувствовала в себе какую-то уверенность, какую-то окрыленность, смелость даже.
– Пусть только попробуют, – она сжимала кулаки, – всех в бараний рог согну!
Это была уже совсем другая Маша, другая великая княжна Мария, Мари, которую знали ее близкие и друзья, оставшиеся в той, другой жизни. Мертвые и живые, о которых она сейчас совсем не думала и была благодарна за это Николаю.
Ничего, кроме тоски воспоминаний, горя и слез, эти мысли ей бы не принесли.
Сейчас она очень хорошо понимала, что сделал для нее этот человек. Он не просто спас ее от смерти, он СПАС ее! СПАС ее душу, наполнил ее жизнь новыми мыслями, новыми ощущениями, желанием жить и любить! Он заслонил собой все – смерть близких, боль, кровь, страдания, весь ужас того, что произошло с ней за последние полтора года. Она с горечью подумала, что в ближайшее время им уже не будет так хорошо вдвоем, как было в последние недели.
Просто не будет такой возможности.
Катюха сделала им подарок – когда было надо, она уходила ночевать к дядьке Ивану в Мурзинку, и Маша была ей благодарна до глубины души. За этот месяц любовь заиграла для нее новыми красками – совершенно неожиданными! Она даже не представляла себе, что взаимное выражение чувств мужчины и женщины может быть таким разнообразным. Новые ощущения захлестнули ее, завертели в неистовом вихре наслаждения.
