А помнишь тот случай в феврале семнадцатого, когда именно тебя взяла с собой Александра Федоровна, когда вы обходили солдат, оставшихся охранять дворец? Разве нет? Не самую умную Татьяну, а тебя!
– Да они все корью тогда болели и встать не могли! Кроме меня!
– Я думаю, не в этом было дело. Вряд ли Татьяна помнила имена чуть ли не всех солдат лейб-гвардии Сводного полка, как помнила их ты. А когда вы переезжали из Тобольска в Екатеринбург, кого взяли с собой твои родители? Никогда не задумывалась, почему именно тебя?
– Господи, Коля, ты все притягиваешь за уши!"
"– Ничего подобного! Все, кто тебя знал, написали в своих воспоминаниях, что помимо спокойного нрава и кротости ты обладаешь достаточно твердым характером и целеустремленностью.
Тебе достаточно поставить перед собой цель, и ты будешь идти к ней неуклонно. Разве нет?
– Кто это написал?
– Анна Вырубова и Юлия фон Ден.
– Боже, – ахнула Маша, – Аннушка, Лили, как я могла забыть о них! Они живы?
– Живы, наверное, если написали воспоминания. В моей истории обе дожили до шестидесятых годов.
За границей, разумеется. Но сейчас, по-моему, обе в России.
– Значит, я умная, талантливая, целеустремленная и общительная. И ты считаешь, что этого достаточно? А где же харизма? Ты ведь говорил, что белым не хватает именно харизматичного лидера?
– Ты молодая и красивая! – засмеялся Николай. – Это самая лучшая харизма! Особенно в мужском мире!
– Ты думаешь? – искренне удивилась Маша.
«Господи, какой она, в сущности, еще ребенок», – подумал Николай.
– Маша, ты не представляешь, какой всесокрушающей властью над мужчинами может обладать красивая женщина! Да они на цырлах будут скакать вокруг тебя!
– На чем? – не поняла Маша.
– На цырлах.
– Что это такое?
– А черт его знает, бабушка так говорила.
– Коля, не чертыхайся, пожалуйста.
– Не буду, извини. Есть еще один фактор. Ты не обижайся на меня за то, что я тебе сейчас скажу. Политика – дело грязное и циничное, и ты это скоро поймешь. Сантиментов она не признает.
– Ты о чем?
– О том, что, как это цинично ни выглядит, в твою пользу будет работать даже твое сиротство.
– Что?!
– Да, да, я же сказал: не обижайся. Для всех них за тобой будет стоять твоя погибшая семья. Если кто-то и смог бы в другой ситуации сказать что-либо против, то в этой будет молчать, особенно если напомнить им о долге, присяге и так далее. Их просто будет угнетать чувство вины. Ведь они все предали твоего отца!
– Коля, но это же ужасно! Я не смогу так!
– Сможешь! Я буду рядом.
