В результате доля крестьянского населения сильно сократилась: кто умер, кто, бросив все, подался в город, а кто – на лесоповал. Так что лозунг «Земля – крестьянам» – это самая большая ложь социалистической революции. Но сработало! Красиво глаголить большевики умели!
Что же касается рабочих, то быстро выяснилось, что лозунг «Фабрики – рабочим» нельзя понимать буквально. Фабрики и заводы национализировали, и они стали государственной собственностью, но при осуществлении рабочего контроля над производством с помощью месткомов – местных профсоюзных комитетов.
В их функции входила как непосредственная защита прав рабочих, так и вопросы социальной сферы, дисциплинарные, бытовые вопросы и многое другое. Председатель месткома входил в так называемый треугольник, состоящий еще из директора и секретаря партийного комитета. С определенного момента все эти трое были членами партии. Рабочих, свою главную опору, большевики обмануть не могли, поэтому социальные вопросы в их интересах были решены: восьмичасовой рабочий день и все прочее.
Был принят и кодекс законов о труде. В массе своей рабочие и боролись не за собственность, а за нормальные условия труда и жизни.
Ну и, наконец, отменой сословий и всех сословных ограничений большевики обеспечили огромным массам низших слоев населения социальный лифт.
– Что? – не поняла Маша.
– Социальный лифт, то есть возможность получать соответствующее образование и занимать должности, ранее им недоступные.
– А разве сейчас этого нет?
– Ну, примеры есть, конечно.
Адмирал Макаров, например, был сыном матроса, генерал Корнилов из крестьян, отец генерала Деникина дослужился из солдат в майоры, мой командир полка генерал Болдырев тоже из крестьян. Но подумай, сам факт того, что мы их сейчас перечисляем, говорит о том, что это скорее исключение, чем правило. А большевики сделали это правилом. Поэтому крестьяне и рабочие встали на их сторону – они просто сражались за лучшее будущее для своих детей. За возможность для них покинуть покосившуюся избу или тесную вонючую рабочую казарму и добиться чего-то большего в жизни.
Вплоть до управления государством.
– Но это же невозможно! Коля, я слышала, как кто-то из охранников в Екатеринбурге повторил слова Ленина, сказав, что и кухарка у нас будет управлять государством! Но это же невозможно, этому надо учиться!
– Ты стала жертвой испорченного телеграфа. Охранник, скорее всего, даже не читал и не слышал Ленина, а просто перевел его в доступной для него форме.
