В общем-то простая, обыденная для человека вещь в силу необычности обстоятельств отнимала у нее столько душевных сил, что потом она в буквальном смысле лежала пластом, стараясь ни о чем не думать. Но не получалось, в голову опять пришло воспоминание о теплой ладони на спине. И опять стало стыдно.
В эти минуты Николай старался не трогать ее, старался дать ей успокоиться. Возился у печки или выходил на улицу, присаживался на скамейку под навесом и курил. Дурманящий голову отцовский самосад помогал успокаиваться ему самому.
Княжну было жалко так, что комок подкатывал к горлу.
Она позвала его:
– Поговори со мной.
Николай присел на лавку.
– Если ты знаешь, как меня зовут, то, наверное, знаешь и кто я, да?
– Знаю.
– Кто?
– Не скажу.
– Почему? – искренне удивилась она.
– Потому что ты должна сама это вспомнить. Потому что это все равно ничего тебе не скажет, если ты не помнишь себя.
Маша задумалась и решила, что Николай прав. Что толку от того, что он расскажет ей про нее, если она сама ничего не помнит?
– Тогда расскажи про себя, – попросила она.
– Что тебя интересует?
– Ну, например, кто ты?
– Я рабочий.
– Рабочий? – удивилась Маша. – Никогда бы не подумала. Ты не похож на рабочего. Нет, может быть, похож внешне, но ты говоришь не так, как говорят рабочие.
– А как они говорят? И где ты могла их слышать?
– Не знаю. Я слышала, как говорят солдаты. – Маша задумалась. – Мне кажется, я знаю, как они говорят, но я не уверена. А где ты работаешь?
– Работал, – поправил ее Николай.
– На Сысертском железоделательном заводе.
– Сысертском? А где это?
– Сорок верст южнее Екатеринбурга.
– А мы сейчас где? – удивилась она.
– На заимке, за Исетским озером. Это верст двадцать пять севернее Екатеринбурга.
– А как я попала в Екатеринбург?
– А вот это тебе придется вспомнить самой.
Маша замолчала, переваривая полученную информацию. Она ее не удивила и не расстроила. Она просто не знала, как к ней относиться.
Взглянув на Николая, Маша спросила, не очень-то надеясь на ответ:
– А сколько мне лет, ты знаешь?
– Девятнадцать, – ответил Николай и вздохнул.
Следующий день оказался полон новых событий. Во-первых, шел дождь, он начался еще ночью, и в избушке утром стало довольно промозгло. Маша замерзла, но стеснялась сказать об этом. Увидев, как она поеживается от холода, Николай укрыл ее еще одним одеялом, затем растопил печь и занялся приготовлением завтрака.
