В первом ряду сидят генерал-лейтенант Ханжин Михаил Васильевич, генерал, извините, уже полковник, – Деллинсгаузен усмехнулся, – Матковский Алексей Филиппович, генерал-майор Дитерихс, генерал-лейтенант Будберг Алексей Павлович – надо же, из Харбина приехал! А впрочем, не он один! Смотрите, Николай Петрович, видите колоритную личность, могучий старик, борода лопатой? Это генерал-лейтенант Хорват Дмитрий Леонидович!
– Это который начальник КВЖД?
– Он самый!
– Подвиньтесь чуть-чуть, я не вижу! – услышали они шепот и обернулись.
Из-за их спин, привстав на цыпочки и высунув кончик языка от любопытства, смотрела в зал великая княжна. Мужчины переглянулись и затряслись от смеха, настолько комичным и по-детски непосредственным было ее лицо. Маша надулась.
– Так смешно, право, я не знаю! Трудно подвинуться, да? Скажите, барон, а кто этот генерал от инфантерии, что сидит рядом с Хорватом?
– Это Василий Егорович Флуг.
– Получается, что он здесь самый старший в чине?
– Да, получается. В этом зале – да.
Он приехал, скорее всего, как и Будберг, с Хорватом из Харбина.
– Интересно, зачем?
Мужчины опять затряслись от смеха.
– Мария Николаевна, вы действительно не догадываетесь? – на всякий случай поинтересовался Деллинсгаузен.
Великая княжна не ответила.
– А кто этот чех с повязкой на глазу, что сидит рядом с Гайдой? – спросила она.
– Это командир Чехословацкого корпуса генерал Ян Сыровы, а рядом с ним – Богдан Павлу, представитель Чехословацкого национального совета.
– Посмотрите, там в другой ложе – генерал Нокс, полковник Уорд, Элиот и еще кто-то, кажется, французы, – сказал Николай.
– Слетелись, стервятники, – с неожиданной злостью сказала великая княжна.
Перестав разглядывать зал, они прошли за кулисы.
– Надо прическу поправить, – сказал Николай, – немного примялась, от платка, наверное.
Они стояли вдвоем, чуть в отдалении от остальных. Офицеры охраны и еще какие-то люди, в том числе штатские – очевидно, сотрудники театра, – отступили от них на несколько шагов.
– Так лучше? – Великая княжна попробовала поправить. – Тут и волос-то мало!
– Нет, не очень.
– Тогда сам. – Маша наклонила голову.
Николай, передав ей папку с манифестом, достал из кармана гребешок и попытался сделать прическу попышнее, для чего пришлось переколоть пару заколок. Теперь «голливудская» прическа выглядела вполне пристойно. Окружающие молча смотрели на них. До трех часов оставалось еще несколько минут. За занавесом гудел зал.
