Что значит «комсомольское» сердце? Оно какое-то особое, не как у всех? Вот в казачьем варианте «удалецкое сердце», и тут все ясно. И потом, если в предсмертные мгновения человек вспоминает о рабочих, то у него не все в порядке с психикой. Другое дело в оригинале, там смертельно раненый урядник просит коня совсем о другом:
Ты, конек вороной,Передай, дорогой,Пусть не ждет понапрасну казачка.И вот это-то трогает до слез! Это близко каждому: жена, мать, дети. О них вспоминают в предсмертную минуту. А остальное – агитка!
Песню подхватили все.
Когда Маруся пела о погибшем казаке, у нее на глазах появились слезы. Все это абсолютно точно свидетельствовало, что именно это первоначальный текст песни, а не более поздняя переделка советского варианта.
«Как это делается, мы знаем, – подумал Николай, – сами таким занимались для студенческих капустников. Берется один текст и меняется на другой, главное – в размер попадать. А тут и менять мало что надо, казаков – на юных бойцов, японцев – на белогвардейцев, и все по большому счету».
Он вспомнил, как вместе с друзьями, как и он, не имевшими никакого поэтического таланта, написал пьесу для художественной самодеятельности на размер Шекспира и похабные вирши на размер пушкинской «Сказки о царе Салтане».
– А про любовь вы совсем не поете, Николай? – прервала свое молчание великая княжна.
– Могу и про любовь, – улыбнулся ей Николай.
Сиреневый туман над нами проплывает.Над тамбуром горит полночная звезда.Кондуктор не спешит, кондуктор понимает,Что с девушкою я прощаюсь навсегда.
– Господи, хорошо-то как, – сказала, дослушав его до конца, Маруся. – А еще?
– Можно и еще! – сказал Николай и запел трофимовскую песню «За окошком снегири греют куст рябиновый».
Увидев, как нахмурилась Александра Александровна, он подумал, что песня об адюльтере, о том, как женатый мужчина ночует с другой женщиной, наверное, не совсем привычна. Сам-то адюльтер в порядке вещей, но вот петь об этом, видимо, не принято.
Ну а когда он спел про «ее глаза, словно море, синие», Николай и вовсе пришел в ужас. Он поднял голову и увидел как раз два больших синих глаза, не мигая смотревших на него. Не в силах от них оторваться, он допел до конца и, желая реабилитироваться, перешел к своему любимому Визбору.
Всем нашим встречам разлуки, увы, суждены,Тих и печален ручей у янтарной сосны,Пеплом несмелым подернулись угли костра,Вот и окончилось все – расставаться пора.
