Да и вообще народу было немного. Официант принес графинчик водки, рюмку и несколько удивленно поинтересовался насчет закуски.
– Не надо, – ответил Михайлов.
Он сидел, тупо уставившись на графин. Мыслей не было, голова была пуста, как барабан.
– О, Иван Андрианович! – раздался чей-то полузнакомый голос, и напротив него плюхнулся на стул какой-то человек.
«Кажется, видел его в Думе, – подумал Михайлов, – вроде бы кадет».
– Любезный Иван Андрианович! Как вы относитесь к этому обращению эсеров? Это просто возмутительно! Мы, кадеты…"
"– Знаете, – тихо сказал Михайлов, – мне теперь все равно, кадеты, эсеры, октябристы.
В гробу я вас всех видел! Я теперь махровый, убежденный монархист! Ясно? Да здравствует самодержавие!
На глазах удивленного знакомого он залпом опрокинул рюмку и пошел прочь из ресторана.
Ноги сами принесли его к дому, где жил Вологодский. Тот встретил его в гостиной, в домашнем халате, удобно развалившись в кресле.
– Сидите? – усмехнулся Михайлов. – Ну, сидите-сидите, Петр Васильевич! Может, чего и высидите!
– Добрый вечер, Иван Андрианович, – насупившись, ответил Вологодский.
– Признаться, не ожидал столь позднего визита.
– Вы еще много чего не ожидаете, любезный Петр Васильевич! Вас ждет масса пренеприятнейших известий, впрочем, не только вас!
Не дожидаясь приглашения, Михайлов развалился в кресле напротив. Вологодский повел носом – от гостя явственно тянуло алкоголем.
– Вы, кажется, пьяны, милостивый государь! – возмутился он.
– Да, выпил, каюсь! Не мог не выпить! – Михайлов наклонился к Вологодскому и страшным шепотом произнес: – Я был у нее!
– Как? Ведь мы же договаривались, что будем игнорировать…
– Да идите вы на *** с вашими договорами, – перебил его Михайлов.
– Это она нас скоро проигнорирует, причем так проигнорирует, что заплачем горькими слезами.
– Что она сказала?
– Да ничего особенного! В основном посмеялась.
– Над чем?
– Над нами! Над нашей Директорией, – Михайлов презрительно скривил губы, – над правительством нашим беспомощным, над Учредилкой и Думой, над всеми нашими партийцами, демократами-либерастами!
– Кем, простите?
– Либерастами.
Это ее определение! Обозначает некий синтез либерала и, простите, педераста! Имеется в виду, что и тот и другой друг друга стоят. И того и другого можно, извините, отыметь в одно место! Что она и сделает!
Михайлов откинулся на спинку кресла и захохотал. Вологодский мрачно смотрел на него, и ощущение какой-то надвигающейся беды все сильнее охватывало его.
