– Это что же, – спросил кто-то из офицеров, – сразу стрелять?
– Если вы увидели обнаженное оружие – стрелять! Без сантиментов, сразу на поражение!
– Я слышал, – сказал Деллинсгаузен, – вы стреляете с двух рук. Не покажете?
– Я вообще хочу где-нибудь пострелять, – ответил Николай, – оружие надо пристрелять, да и потренироваться будет не лишним. Отдача у кольта оказалась куда сильнее, чем у браунинга. Вот я вчера шестью выстрелами и положил только троих!
– А вы кровожадный! – засмеялись офицеры.
– Пострелять есть где, – сказал Деллинсгаузен, – за городом, в районе войсковых лагерей есть стрельбище.
Да и тир есть. Это еще ближе, рядом со вторым концлагерем.
– Концлагерем? – переспросил Николай.
– Ну да! В нем немцев пленных держат, как и австрийцев. А в первом красногвардейцы местные сидят с лета. Так что выбирайте время, съездим и постреляем.
В номер Николай поднимался вполне удовлетворенный беседой. Офицеры, чья попытка спасти царя окончилась неудачей, теперь считали своим долгом защищать его дочь от всех напастей.
«Они мотивированы, – думал Николай, – а значит, будут землю рыть. Да и вполне вменяемые все, слушали внимательно и заинтересованно».
Зайдя в Машин номер, он спокойно уселся на диван.
«М-да, телевизора точно не хватает».
Девушки вместе с Александрой Александровной и Лизой, сидя у стола, листали журналы мод, принесенные Шаниной."
"«Женщины, – подумал Николай, – тут мир рушится, а они все о тряпках. И Маша туда же! Три месяца прошло с ипатьевского расстрела, а она журнальчики французские листает.
Раскраснелась вся! Будущая императрица! А впрочем, пусть листает! Нужны же ей положительные эмоции! Или все время слезы лить? Она же девчонка совсем, а сколько всего на нее в последние дни, с твоей, между прочим, подачи, навалилось. Мне тоже, кстати, не стоит болтаться без дела, надо пистолет почистить и схемку сбруи для шорника набросать».
Он встал, прихватил со столика, стоявшего у двери, газету и как ни в чем не бывало уселся за стол. Все четыре женщины уставились на него.
– Ты че уселся-то? – спросила Катюха.
– Ниче, – ответил Николай, выкладывая на стол оба пистолета.
– Ступай к себе в номер, че расселся-то!
Николай ласково посмотрел на Катюху.
– Чегой-то ты расхорохорилася, сестрица? – поинтересовался он. – Думаш, ты при великой княжне, так на старшего брата гавкать можешь? Взрослая стала? Думаш, я тебе подол не задеру да вицей не отбуцкаю?
Катюха ойкнула и не стала возражать. Николай строго поднял вверх палец.
