В политике мы не сильны…
– А в военное дело ты, дура, не лезь, – закончила за него великая княжна.
– Ну зачем вы так? – расстроился генерал.
– Значит, военная целесообразность. – Маша зло прикусила губу. – Хорошо, давайте разберемся. Нарисуйте-ка мне конфигурацию линии фронта от Ижевска до Екатеринбурга.
Маша разозлилась. Всю ситуацию вокруг Ижевска и Воткинска они с Николаем обговаривали. Прогнали, как говорил Николай, разные варианты. Так что к разговору на эту тему Маша была готова. Вот только военные этого не знали.
– Рады бы, – развел руками Иванов-Ринов, – но талантов таких не имеем, да и бумаги нет. Мы ведь, собственно, ваше высочество, за другим пришли, – постарался он перевести разговор на другую тему.
– Знаю я, зачем вы пришли! – В голосе великой княжны зазвучала ирония. – Сядь, царевна, на коника, возьми сабельку вострую, надень корону державную, топни ножкой, тут все вороги и разбегутся. А мы уж всем миром тебе пособим! Так?
Офицеры молчали. Сказать было нечего.
– Ну так вот и пособите! Катя! – громко крикнула она.
Дверь распахнулась, и в комнату влетела Катюха. У Маши тут же вся злость пропала. На Катюхе было новое платье от Шаниной, но как ходить и вообще как держаться в нем, деревенская девка не знала, а потому чувствовала себя в новом наряде неуютно и выглядела несколько комично. К тому же Катюха зачем-то решила сделать книксен.
Глядя на то, что у нее получилось, с трудом сдерживая смех, Маша сказала:
– Попроси Шуру принести бумагу и карандаш.
– Ага, – ответила Катюха и снова попыталась присесть, чем вызвала уже дружный хохот, и, красная как рак, вылетела за дверь.
Через пару минут Александра Александровна принесла бумагу и карандаш.
– Что-нибудь еще нужно, Машенька? – ласково спросила она."
"– Нужно! Шура, поучите Катю манерам. Хотя бы первые шаги. Как книксен делать, а то она тут такое изобразила! А если будет противиться, то напомните, как она меня косить учила!
Видя, что мужчины просто сгорают от любопытства, она усмехнулась и рассказала, как Катюха на заимке вгоняла в нее эту науку хворостиной.
– Представляете, меня, великую княжну, – притворно возмущалась она, – да хворостиной по заду. Бьет и приговаривает: «Так и меня маманя учила. Держи литовку ровно, кому говорю!»
Отсмеявшись, великая княжна вдруг с грустью сказала:
– Она мне Швыбза, сестру младшую, Настю, напоминает. Такая же хохотунья и непоседа.
Горькая складка образовалась у ее губ, сразу состарив молодое красивое лицо великой княжны.
