Потом часа два подробно смаковала, как соперницы, не прошедшие первый отбор, рыдали. И под конец вовсе пригрозила:
— Если провалишь испытание — я тебе шею сверну!
— Боюсь, не успеешь — Эверий первым доберется. Если занят не будет, — я так хотела спать, что даже угроза меня совершенно не впечатлила. Вот ни капельки. — Уже светает, может, помолчишь немного? — Зевнула я."
"Димея не поверила, выглянула на балкон и с искренним удивлением воскликнула:
— Ой, и правда! А я еще не ложилась!
— Угу, спасибо, что вспомнила, — пробурчала я и растянулась на софе в платье.
— Эй! А помочь мне переодеться? — капризно потребовала она. — А макияж смыть?
— Сама справишься, — я удобнее улеглась и закрыла глаза.
Недовольная маркизетта ушла в ванную и из вредности громко хлопнула дверью. Мне все равно, а вот кот проснулся и выполз из-под кровати.
Выглядел бедолага плохо.
— Иди ко мне, малыш, — позвала. Он подошел, забрался на диван, и я положила его себе на грудь. Кот свернулся калачиком и притих.
Ощущать тепло живого существа, его мерное дыхание после суматошного дня, а потом и умиротворяющее посапывание — так успокоительно.
Я мигом заснула.
Когда очнулась, на удивление ощущала себя достаточно бодрой. Первым делом испугалась, что проспала. Вскочила, но стрелка на циферблате настольных часов показывала лишь семь утра.
«Странно…» — подумала я и погладила кота, которого чуть не уронила.
Димея еще дрыхла. Раз в ночной сорочке, значит, смогла с себя стянуть платье, а вот макияж смыла плохо, и теперь я взирала на сонную, похрапывающую панду.
И все бы хорошо, если бы не мутный взгляд вялого Снежка.
— Дурашка, зачем ты цветы ел? — потрогала теплый розовый нос. Вздохнула и понесла кота в ванную, чтобы напоить.
Он жадно лакал воду, от бекона отказался, но предпочел забраться в темный прохладный угол.
— Ладно, сиди тут, — ласково потрепала его по макушке, пока набиралась горячая вода.
Прежде чем будить «панду», я надела изумрудное платье, подаренное императрицей, собрала чистые волосы на затылке в строгий пучок.
Смотрелось все идеально, и если бы не повод, ради которого приходится прихорашиваться, я бы порадовалась своему отражению в зеркале.
Когда разбудила Димку, она оглядела меня, не нашла к чему придраться, поэтому с ходу потребовала:
— Давай, поднимай меня и собирай. С тобой пойду. Вдруг ты еще кому-нибудь пощечину отвесишь, — зевнула она. — За тобой глаз да глаз нужен.
Не выспавшаяся Димка ворчала, придиралась по мелочам.
