Та только и трепалась с зеваками, как заведенная, не замолкая ни на минуту:
— …Я ее предупреждала — магам доверять нельзя. Уговаривала сторониться их, но разве ж слушалась? И теперь такая беда… — еще то и дело показушно вздыхала, позабыв, как вместе с Адель выталкивали меня в зал. Уговаривали сторониться… — как же!
Я не злилась, нет. Я пыталась хоть как-то совладать с мучительной острой болью, а надо мной как над сломанной куклой то и дело бесцеремонно склонялись люди, сбежавшиеся поглазеть со всей округи.
«Дайте же спокойно умереть!» — в отчаянии взмолилась я, как вдруг ощутила тишину, потом холодок, обволакивающий приятно кожу и как будто уменьшающий боль…
— Вот и смерть пришла… — подумала, как оказалось, вслух, и над ухом осипшей от ора вороной прохрипела Адель:
— Это господин маг пришел…
Я не поверила, попыталась открыть глаза.
Смогла лишь с трудом приподнять веки… И точно увидела его — нависавшего надо мной с высоты своего исполинского роста.
Он идеален, красив и неприступен, а от волос нереальной белизны, развивавшихся от ветерка, невозможно взгляда оторвать даже на краю смерти.
Но тут гнев опалил мою грудь.
Это что же? Негодяй отомстил исподтишка и пришел поглумиться?!
Однако оценив сосредоточенный, даже отрешенный взгляд мага, я интуитивно поняла: это не его проделка. Тогда кто?! И за что?! Я никому ничего плохого не сделала!
Хотела спросить, однако меня приподняло над землей, и я плавно поплыла по воздуху в таверну.
Адель и Мана держались поодаль, но крались за нами. Только перед их носами двустворчатые двери таверны захлопнулись с оглушительным грохотом. Как и ставни на окнах, не давая зевакам утолить любопытство.
В пустом душном зале, лишенном дневного света, стало темно. Но неожиданно разом загорелись все свечи, и стало очень светло.
— Меня кто-то толкнул под карету… — с трудом произнесла я. Боль притупилась благодаря магии блондина, однако я получила сильные повреждения: тяжело дышать, и воздух при каждом вдохе выходит с противным свистом, не говоря уже о боли в голове, теле, ногах.
— Следует внимательнее переходить дорогу, — соизволил ответить молчаливый маг.
Голос его приятный, бархатный, глубокий, но какой же отчужденный, холодный. Радость, что он пришел, что помогает мне, притупилась. И я на эмоциях, рискуя лишиться помощи, отчаянно попеняла блондину:
— Я стояла на месте. Позади меня никого не было… — подняла глаза на мага.
