Вместо того чтобы напоминать ей, что я не служанка, я чинно встала, на ее глазах взяла со стола колокольчик и громко позвонила.
Надо было видеть круглые глаза Димеи, когда явилась Толли и принесла нам обед на двоих.
— За что простолюдинке такая честь? — процедила маркизета сквозь зубы.
— По повелению статс-фреи Нилены, — простодушно ответила девочка и разбудила «рыжую змею». Снова она заподозрила подвох, занервничала, и дело бы закончилось перепалкой, если бы сквозь дверь не проскользнуло послание.
Димея выскочила из-за стола и бросилась к нему.
Раскрыв, пробежалась по строчкам и торжественно объявила:
— Мы переберемся в загородную резиденцию! Будем кататься на лодках, собирать спрятанные подарки! Общаться и танцевать! И едут, — глазенки ее победно сверкнули, — только претендентки!
— Фух, — выдохнула я искренне. — Когда?!
— После обеда!
— Тогда за дело! — я поднялась с диванчика.
Сборы маркизеты сопровождались ожесточенными спорами.
— Не лезь ко мне! Я хочу то светлое, воздушное платье, чтобы предстать перед Селебрином красивой, романтичной, нежной! — кричала Димея.
— Дим, оно со шлейфом! Представь, что будет, если вы начнете носиться наперегонки, выискивая подарки! — я пыталась воззвать к ее разуму. Уж кому, как не мне, перепахавшей на пузе южное крыло Изумрудного парка, не знать, как путается подол, цепляется за ветки.
— Мне нужен только один подарок — Селебрин! — топнула ногой Димея. — Или ты думаешь, что я дура? Да если я постараюсь — у меня все получится! Эвискарку Селебрин выделяет, но ее еще не выбрал! — Взглянув на часы, она заметалась по покоям.
— Хорошо, оставляем это, — согласилась я, чтобы не тратить впустую драгоценное время. — Но потом не жалуйся! И вообще, думаешь, какие у тебя шансы? — Пришлось поймать ее за юбку, чтобы остановить и застегнуть мелкие пуговички на лифе и на рукавах.
Она нахмурилась, призадумалась… Значит, этот вопрос мучает и ее. Однако маркизета упрямо тряхнула головой и заявила, не очень уверенно:
— Когда я пишу ему записки, он приходит!
— Записки? А так можно было?
Стоило о них заикнуться, Димея притихла.
— О чем ты ему пишешь? — кольнуло в груди дурное предчувствие."
"— Какая тебе разница. Каждый борется за счастье, как может. А я, дочь своего отца и волнуюсь о безопасности Селебрина. В последние дни в резиденции замечены странные всполохи магии. Это не к добру. И я не прощу себе, если с любимым что-нибудь случится. Во дворе подозревают всех и каждого, а Эверий — арривиец.
