– Эсэмэска прикатила, можно почту извлекать. Кто ж думал, что у Шерлок-Холмсицы ноута нет? Кстати, ты электричеством пользуешься? А водопроводом? Ну, не плачь, папа купит тебе торт. Встретимся в столовой. Эй, ты не рада?
Я опомнилась:
– Большое спасибо.
– Чего носом в ковер уткнулась?
– Боюсь стоматолога, – откровенно призналась я.
Максим схватился за щеку.
– Ох! Кажется... во...
Абсолютно не стесняясь едва знакомой женщины, Максим залез пальцами в рот и продемонстрировал мне... зуб.
– Не переживай, вместе к бормашине порулим, я тоже клыка лишился.
У меня в душе зашевелилось сомнение, и тут мой навязчивый спутник заржал так, что две дамы, сидевшие в креслах у рецепшен, прекратили болтовню и с осуждением на него покосились.
– Не могу, – всхлипывал Макс, – сейчас порвусь на ремни! Спасите!
Я кинулась к большому зеркалу и разинула рот. В посеребренном стекле возникло изображение: растрепанные волосы, слегка обгоревший нос и красивая белозубая улыбка. Жвачка, которой так настойчиво угощал меня кавалер, была очередным приколом: в середину он закатал фальшивую коронку, чтобы довести жертву до обморока.
– Гад вонючий! – заорала я, оборачиваясь. – Не приближайся ко мне больше, сморчок скунсовый!
Максим не ответил, его уже не было в холле, отвязный шутник успел испариться до того момента, как одураченная Лампа осознала истину. В помещении остались лишь две дамы. Одна из них судорожно поджала губы, вторая не смогла проглотить замечания:
– У нынешних женщин нет ни шарма, ни таинственности, ни умения увлечь мужчину.
Что за выражения? Так вы останетесь одинокой!
– Лучше жить одной в картонной коробке, чем на Лазурном Берегу с идиотом, – рявкнула я и пошла вверх по лестнице.
Больше не стану общаться с Максимом, а ведь он показался мне к концу прогулки почти приятным и даже милым.
Глава 13
В ресторан я спустилась через полтора часа, очень надеясь, что мой навязчивый паж уже закончил трапезничать. Как бы не так! Едва я вошла в зал, как из угла донеслось:
– Лампа! Иди сюда!
Демонстративно вздернув подбородок, я села у противоположной стены.
– Киса, – прогремел Максим, – перенеси мою хавку вон к той, самой красивой женщине на свете.
Местная публика замолчала и стала украдкой изучать госпожу Романову.
Я попыталась сделать вид, что не имею ни малейшего отношения к идиоту, даже не понимаю, к кому сей фрукт обращается, и прикинулась озабоченной выбором блюд.
