Иногда у людей на отдыхе возникает желание чувствовать себя беззаботными тинейджерами, скорей всего, в Москве Максим носит костюм с галстуком, очки и сидит в большом кабинете, набитом телефонами, вот ему и захотелось повеселиться на отдыхе.
Вернувшись в Мопсино, я озаботилась поисками работы и скоро поняла: найти службу в столице легко, но только не для меня. Я не хотела работать секретарем, водителем, строителем, а человека, который рискнет посадить госпожу Романову в бухгалтерию, мне заранее жаль. На рынке труда я могла предложить свое умение играть на арфе, небольшой опыт ведения радиопередач и удивительное усердие при раскрытии преступлений.
Но в оркестр меня никто не звал, и, честно говоря, нащипывать арфу меня не тянуло, а в радиоведущие или частные сыщицы шансов попасть у меня было меньше, чем у наших псов – полететь в космос. Если даже Центр управления полетом и задумает запулить на Марс ракету с собачкой, тучные мопсы, Рейчел и Рамик, окажутся последними в очереди на старт.
Во вторник, когда я совсем приуныла, пришло письмо.
«Компания рассмотрела ваше резюме и просит приехать на собеседование». Я отправила такое количество анкет в самые разные места, что успела забыть название организаций, куда пыталась попасть на службу. Но всерьез мною заинтересовались лишь в одной фирме.
Нежно прижимая к груди книгу Вульфа, с большем трудом выпрошенную у Аллы, я отправилась в гардеробную и начала рыться в вещах. Нужно решить крайне трудную задачу: как одеться? Вульф на этот счет высказывался более чем определенно: «При приеме на работу следует соблюсти баланс между официальностью и игривостью.
Если вы облачитесь в строгий офисный костюм, наденете лодочки на каблуке и уложите волосы в безупречную прическу, рискуете показаться занудой. Если вырядитесь в джинсы, майку и грязные тапки, произведете впечатление ненадежной неряхи. Лучший вариант: строгость плюс юмор».
В среду, ровно в полдень, я вошла в офис фирмы и была поражена пафосностью интерьера. Пол оказался выложен мраморными плитами, в потолке торчали светильники самой причудливой формы, на стенках висели картины.
Что было изображено на них, я не поняла: то ли многоугольные гайки, то ли причудливо вырезанные тарелки. За стойкой рецепшен, естественно, восседала блондинка, которая с предельно вежливой улыбкой вызвала симпатичную брюнетку, сказавшую:
– Госпожа Романова? Пройдемте.
И мы пошли по бесконечным коридорам, холлам, лестницам, галереям и стеклянным переходам.
