Медсестра, старательно намыливавшая руки, затараторила:
– Встроенный пылесос! Слышала о таком? Их часто устанавливают в гостиницах, чтобы горничные по этажам с громоздким механизмом не таскались, не гремели, постояльцев не беспокоили. В подвале помещают мотор, в каждой комнате есть отверстие, остается лишь воткнуть в него шланг – и пошла работа.
– Пылесос называется так, потому что он грязь в себя втягивает, а не наоборот, – резонно заметила я, – иначе б его называли пылевыброс!
Маргоша прекратила плескать на себя воду.
– Здешняя система давно сломалась, ее включать запрещено. Вот уж не думала, что там, внутри, столько грязищи!
– Кому пришло в голову оборудовать место подключения агрегата в душевой? – возмутилась я. – Тупая идея!
– Вопрос не ко мне, – отбила подачу медсестра.
– Почему постояльцев не предупреждают, что они могут стать жертвой безумной пылепожиралки? – налетела я на Маргошу. – Щелкнут выключателем, и пошла плясать губерния.
– Незачем клиентам на кнопки жать, – огрызнулась медсестра, – джакузную всегда сотрудник лечебницы врубает, а он в курсе, изучил инструкцию.
Ой!
Медсестра примолкла, я схватила гель с губкой. Вот я и добрались до истины! Не брось Маргоша пациентку – ничего бы не произошло!"
"– Евлампочка Андреевна, – засюсюкала за моей спиной Маргоша, – дайте я вас из чайничка оболью. Ой, какая у вас фигура! Лучше, чем у молодой девушки! Любая позавидует! Вы ведь не пожалуетесь Алле Михалне? Она меня враз уволит, останусь без работы, умру с голоду! А вы настоящая красавица, глаза словно тарелки, щеки румяные, и в губы вам силикон вдувать не надо, от природы сочные, а уж волосы! Прямо волна кудрей!
На секунду я представила себе существо с блюдцеобразными очами на красном лице, украшенном клювом утенка Дональда, и постаралась не расхохотаться.
Только глупый льстец мог сравнить мою короткую стрижку под названием «утро ежика в сосновом бору» с «волной кудрей».
– Евлампочка Андреевна, – кряхтела Маргоша, – плиииз!
– Ладно, но как быть с мужчиной там, в туалете? – поинтересовалась я.
Маргоша махнула рукой.
– Это же Степан Богородский, он трезвым только в день своего рождения был. Ему никто не поверит, подумают, у парня очередной приступ белой горячки!
– Куда ты убегала? – проявила я нездоровое любопытство.
Маргоша потупилась.
– Страшный секрет! Вам одной расскажу! Тут неподалеку есть яма с целебной грязью.
