– О нет, умоляю тебя! Представляешь, какие последствия это будет иметь для моего бизнеса? Люди откажутся ездить в «Виллу Белла», ладно, я останусь в пролете, но ведь здесь много служащих: медсестры, врачи, горничные, давай о них подумаем. В Ларюхине и в Еланске не устроиться, нужно ехать в Москву, а клиника дает местным жителям рабочие места. Примем соломоново решение.
– И кто из нас будет исполнять роль мудрого царя? – хмыкнула я.
Алла подтолкнула меня к выходу:
– Лучше побеседуем в моем кабинете, здесь слишком мрачно.
Мы с ней вышли в коридор и налетели на Максима, который со скучающим видом подпирал стену возле служебного входа в ресторан.
– Ну наконец-то! – воскликнул Макс. – Я тебя потерял!
– Извини, я занята, – попыталась я от него отделаться.
– Ерунда, – мигом оценила ситуацию Аллочка, – уже поздно. Дорогая Евлампия Андреевна, потолкуем завтра, около полудня, на свежую голову, как говорится, утро вечера мудренее.
Я решила продемонстрировать толерантность:
– Ладно.
Алла неожиданно засверкала улыбкой и вновь стала медово-вежливой:
– Душенька! Вы мой гость, самый почетный, требуйте что хотите.
– Проси молодильные яблочки, – посоветовал Макс.
Я уже почти привыкла, что он постоянно ерничает, но в каждой шутке есть доля правды, поэтому мне неожиданно стало обидно.
– Неужели я выгляжу старшей сестрой Мафусаила?
– Нет, конечно – бурно отреагировал Максим, – но кое-какие мелочи можно отшлифовать: убрать «гусиные лапки», подкорректировать овал лица, удалить синяки под глазами, усы.
Я чуть не задохнулась от возмущения.
– Где ты увидел на моем лице растительность?
– Над верхней губой, – последовал откровенный ответ.
– Евлампия, солнышко, не обращайте внимания, Макс шутит, – заверещала Алла, – вы очаровательны. Я, пожалуй, покину вас, дел полно.
Хозяйка, определенно не желавшая участвовать в нашей ссоре, быстро убежала.
Я ринулась к зеркалу, висевшему на одной из стен.
– Ну и бред! Покажи мне усики!
Макс встал за моей спиной.
– Вот!
Я топнула ногой.
– Это остатки кефира, я очень хотела пить и почти залпом осушила стакан.
– А-а-а, – протянул Макс, – так ты просто неряха! Я вообще-то удивился, почему относительно молодая женщина не удалила седые кусты вокруг нежного ротика?
Я вцепилась ногтями в свою ладонь. Спокойно, Лампа, ни в коем случае не бросай в хама вон тот великолепный бронзовый торшер в виде ребенка, страдающего последней стадией ожирения. Однако Максим умеет ужалить.
