***
Емелька, перепрыгивая через лужи, шла к высоким кованым воротам, огораживающим учебное заведение от прохожих. Душа, можно сказать, пела. Наконец, Ажурова по праву собой гордится. Теперь она официально стала взрослой. И яркие корочки документа в ее руке – достойное тому подтверждение.
За воротами ее поджидал неизменно серьезный верный друг Тимофей. Молодой человек привычным и наметанным взглядом сканировал местность на предмет опасности. И, не отыскав и намека не нее – задержал взгляд на своей подопечной.
Емельяна сегодня была чудо как хороша с волосами, собранными на затылке в хвост, в строгой форме, предписанной правилами лицея, и с широкой и счастливой улыбкой на симпатичном личике.
"
"Подойдя к охраннику, Емельяна замерла, держа документ перед собой.
- Дай гляну, может «липа», - скрыл улыбку Тим, и принялся с умным видом изучать содержимое документа о полученном образовании.
- Мартынов, ты – хамло, - хмыкнула Емельяна. – Предлагаю отметить! Завалимся в пиццерию, закажем чего-нибудь вкусного.
Что скажешь?
- Завалимся, - согласился Тим, шутливо стукнув по носу подопечную ее же документом. – Отцу сначала сообщи. Шеф уже дважды звонил. Интересовался.
- И неймется же ему в медовый месяц, - фыркнула Емеля. – Будто бы дел других нет, кроме как меня контролировать.
- Скажи «спасибо», что он не контролирует, как раньше, - пробормотал Тим, придерживая для девчонки заднюю пассажирскую дверь.
- Тима, мы ведь договорились, не вспоминать, - с укором бросила Емельяна. – Ты обещал, что никто не узнает.
- Обещал, - ворчал Тим. – Знаю я, и этого достаточно. Я, знаешь ли, до сих пор седеть начинаю, когда вспоминаю тебя в отключке в окружении людей в белых халатах.
- Я не хочу говорить об этом, - твердо, чуть повысив голос, бросила Емельяна. – Не сегодня. Вообще никогда не желаю!
- Молчу, молчу, - Тим поднял ладони над рулем, словно принимал поражение от вредной противницы. – Пиццу?
Емельяна кивнула. Она не хотела ничего говорить. В горле появился ком, который было все еще трудно проглотить.
Ком, сплетенный из обид, разочарований и боли.
Ладонь, собираясь скользнуть на плоский живот, дрогнула и сжалась в кулак. Капельки слез, готовые сорваться на плотную ткань школьной формы, затуманили пробегающие мимо картинки.
- Пиццу, - эхом повторила Емельяна, выдохнула, сморгнула непрошеные слезы и вынула мобильник из кармана строгого жакета.
Тимофей, сосредоточенно следя за дорогой, поглядывал в зеркало заднего вида на девчонку.
