Данил знал, что у Ажурова была дочь. Дочь – школьница, выпускница. Крестница Беса. Емельяна Ажурова.
Дан сглотнул, понимая, что две Емельяны на один квадратный метр – громаднейшая редкость, просто фантастическая. А поскольку жизнь Арканова никогда не была фантастикой – то Емельяна все же была одна.
И с ней он провел минувшую ночь. Вернее, всего час. За который умудрился лишить девчонку девственности и снести собственную крышу.
Намертво и напрочь.
- Емельяна? – зачем-то уточнил Арканов, бросив взгляд на подругу.
Ажуров к тому времени уже покинул палату, отправившись вершить месть и помогать правосудию наказать обидчика Ядвиги.
И, слава Богу, иначе именно сейчас Даня лишился бы не только носа, но и почек, печени, рук, ног и, вполне вероятно, детородного органа. Разумеется, Арканов перестал быть трусом еще с детства, когда отбивался с Ядвигой от пацанов-хулиганов. Но чувство самосохранения было ему не чуждо.
И угрозы Ядвиги оторвать ему голову и закопать бренное тело на ближайшем кладбище только усугубили положение.
- Мне кажется, что уже немного поздновато, - как можно спокойнее ответил Дан на предостережение подруги.
И он не кривил душой.
Было поздно отматывать время назад.
Было поздно зачеркивать последние события.
Но не было поздно спросить у девчонки о ее мотивах. Ведь ему не привиделся в собственном доме этой ночью запах ее духов с ароматом сирени.
Она действительно уже была в его квартире. Спала в гостевой спальне. И точно знала, кто он и чем занимается. Не могла не знать.
7
Емельяна вышла из здания больницы. Под ногами, обутыми в легкие кеды, нагретая дневным солнцем тротуарная плитка остывала, отдавая свое робкое тепло по-весеннему прохладному вечеру.
Девушка поправила лямку рюкзака на плече. Телефон пиликнул входящим сообщением. Прежде, чем прочесть его, Емельяна отыскала взглядом отцовский автомобиль с Тимофеем за рулем.
Парень, увидев Ажурову, вышел из машины и перехватил увесистый рюкзак из ее рук. Благодарно улыбнувшись, Емеля вынула телефон из кармана и прочла послание от Данила.
Он просил о встрече.
Отказаться Емелька не могла. Да и не хотела.
За те часы, что прошли после их близости, Ажурова разогнала всех тараканов в своих юных мозгах. Деятельные насекомые, получив крохотные карандашики, с упоением разукрашивали мир в разноцветные краски.
