Еще шаг в его сторону, и Даня готов был признать себя истинным психом. Просто потому, что запах сирени стал его воздухом.
Емеля смотрела, как цветы рассыпались по полу кухни. Деньги на ветер… Вернее, на плитку. Но дальше девчонка не могла ни о чем думать, кроме близости единственного мужчины, которого она любит.
Любит!
Стремительно движение смазалось, и Дан оказался нереально близко. Настолько, что можно было телом почувствовать прохладу его одежды.
Парень крепко обнял Емельку и, приподняв над полом, усадил на стол.
Ее руки не бездействовали. Вцепились в мягкую ткань свитера, зарылись в волосы.
- Я люблю… - тихо выдохнула Емеля на ухо своему мужу, - тебя!
Арканов подумал, что все же выжил из ума. Спятил. Слетел с катушек. Думал, что послышалось. Думал, что и не услышит этого признания. Никогда.
- Твою мать, родная! – пробормотал Данил, его руки вцепились в ее одежду настолько крепко, сминая в пригоршни ткань, что суставы прострелила боль. Но было плевать. – Черт подери, солнце!
- Очень романтично, - хмыкнула Емеля, прикрывая глаза.
Этот несносный мужчина вжимался в ее тело, дышал шумно, обдавая парами алкоголя. Но ни за что на Свете она бы не отстранилась от любимого и на миллиметр.
- Я не дойду до спальни, - признался Данил хрипло. – Ты меня просто убила своими словами!
- Не вовремя? – хмыкнула Емелька.
- Чертовски долго ждал, думал, не услышу никогда, - шептал Даня. – Прости меня, ладно?
Емелька запрокинула голову, сквозь туман разгорающейся страсти взглянула на мужа.
- За что? – не поняла она.
- За это… - выдохнул Дан.
Всего за один удар сердца он избавил девчонку от одежды. За второй – рванул свой свитер вверх. Он думал, что подохнет, если не почувствует ее руки на себе. И она все поняла. Заставила его кожу плавиться под горячими ласками своих ладоней.
Он видел, что ей неудобно. Каменная столешница впивается в нежную кожу. Но как же ему было охренительно прекрасно! Кажется, не было слов в лексиконе, способных передать его чувства.
Но все же Арканов нашел в себе силы, чтобы стащить девчонку со стола.
Подходящих поверхностей не было. А Дан был не настолько эгоистом, чтобы любить свою девчонку на полу, пусть он и был с подогревом.
Да только до спальни он точно не дойдет….
Пунцовые щеки Емельки выбивали последний воздух из его легких. Он не дышал – хватал воздух урывками. А когда ее тонкие пальчики скользнули к поясу брюк, а потом и вовсе накрыли все его выпирающее имущество, Даня понял, что вот-вот взлетит в небеса.
