— Подождите еще немного! Меня так мучает один вопрос…
— Какой же?
— Мадам… Счастлива ли она?
— Кажется, да… По крайней мере, выглядит счастливой.
— Поймете ли вы меня без прямого вопроса?
Филипп Шарр смешался. Его честные глаза смотрели в сторону, не желая встречаться с пытливым взглядом Лауры.
— Вы хотите сказать… любят ли они друг друга?
— Да.
— Не возьмусь ответить, ведь на этот счет они очень
скрытны. Таятся даже от меня. Он обращается с ней, как с королевой, а она с улыбкой принимает эти вечные почести.
Но мне не ведомо, что происходит между ними по ночам, когда они остаются одни. Разве что порой, в ночной тиши, такой привычной в замке, раздается ее плач, но потом очень быстро стихает.
— Как будто кто-то утешает ее?
— Быть может…
— Но почему же все-таки у вас так тихо? Ведь она любила музыку…
— В гостиной есть клавесин. Случается, она играет…
Господи, ну как же трудно разговорить человека подобного склада, особенно если он вознамерился молчать! Лаура решила слегка отклониться от темы:
— А какую жизнь они ведут в этом замке?
— Жизнь знатных вельмож.
У них великолепная обстановка и ткани для отделки стен, платья мадам заказывает в Париже по последней моде. Ей присылают еще и духи, разные снадобья для кожи. К столу подают тончайшие блюда, и сам граф большой знаток вин. Те, что приносят почту и газеты, приходят в перчатках, ведь им случается видеть графа, но графиню никогда… но, прошу вас, дайте мне заняться приготовлениями к завтрашней встрече!
— Последнее слово: вам часто случается видеть ее? Без этой вуали?
— Да, частенько…"
"— Но неужели по ее лицу ничего не заметно? У нее ведь такое выразительное лицо! Малейшее чувство там читалось так ясно…
Видя ее упорство, он слегка улыбнулся:
— Мадам, я могу сказать вам только то, что знаю сам.
А о ее чувствах я ничего не знаю. Можно теперь позвать Жуана?
— Зовите!
Лаура оставила мужчин договариваться между собой. Она знала, что они с давних пор симпатизировали друг другу и были бы рады поговорить немного с глазу на глаз.
К тому же подробности завтрашней встречи мало ее интересовали. Она поблагодарила Шарра за рассказ и за преданность делу, которое ей так бы хотелось назвать своим, и удалилась к себе в комнату, где в мягком свете ночника спала Элизабет. Но сама она ложиться не стала, а подошла к окну, выглянула и с досадой отметила, что пошел снег. С черного неба неспешно слетали ленивые снежинки.
