— Ах так? В таком случае не будет ничего предосудительного в том, что вы мне сообщите ее имя?
— Ни в коем случае! Она была знатной дамой, и одно только упоминание ее имени в вашем присутствии бросило бы тень на ее честь.
— Как будет угодно! — высокомерно пожал он плечами. — Не скрою, что в этом случае возникает некоторое осложнение, поскольку, если она не вашей крови, вы будете меньше страдать… узнав, какую участь я ей готовлю.
Во рту у Лауры разом пересохло, а сердце отчаянно забилось.
— Какую участь вы ей готовите? Но ведь я пришла для того, чтобы выкупить ее свободу…
Из-под черной маски послышался смех, и в нем было что-то поистине демоническое:
— Ее свободу? Да об этом и речи не шло! В моем письме было сказано: «Если вы хотите увидеть свою дочь».
Я имел в виду увидеть ее в последний раз. Так вот, вы ее и увидите…
— Но вы же не станете…"
"— Убивать? Ну зачем же… Мой план не столь кровожаден. Девочка прехорошенькая, и, думаю, не ошибусь, если скажу, что через несколько лет она станет еще краше. Тогда она ляжет в мою постель, ведь воспитываться она будет в моем доме.
— Вы не посмеете…
— Ах, отчего же? Будет даже забавно, поскольку я нахожу в ней некоторое сходство с бедняжкой Марией-Антуанеттой, которая так несправедливо предпочла мне других мужчин! Это будет в некоторой степени реванш…
Лаура вздрогнула, услышав это имя. Неужели проклятый дьявол заподозрил истину? Но ведь сидя в этой глуши, в заточении, такие сведения получить невозможно! Разве что у него оставались связи, велась переписка с принцами в изгнании, с Лондоном, с графом д'Артуа и его сыном?
— И вы вознамерились воспитывать ее здесь? В этой берлоге?
Снова послышался жуткий смех, но сейчас он стал еще более отвратительным.
— Как же вы меня плохо знаете! Я люблю удобства и владею чудесным имением неподалеку отсюда, где меня посещают очаровательные дамы. Но эти посещения прекратятся, как только ребенок подрастет. Возможно, я даже женюсь на ней. Никаких препятствий, ведь она вам не кровная дочь! Было бы забавно… разве что она станет такой же надоедливой, как прочие, — вдруг добавил он желчно, тоном, выдававшим в нем маньяка.
— И тогда ее постигнет их судьба.
Лаура вспомнила слова старика из трактира о красивых женщинах, повадившихся в это место. И, стараясь не выдавать своего волнения, спросила:
— И что же с ними происходит?
— Бедняжки топятся! Кажется, от огорчения, что не угодили мне. Конечно, не без посторонней помощи, но… вы и сами сможете по достоинству оценить мой метод.
