— Никогда мадемуазель Луиза не согласилась бы на такое ужасное дело, — вздохнула Лаура. — Она бы не позволила сестре пойти на преступление.
— Та могла просто ее не спросить.
— Одной такое дело не провернуть, — возразил капитан.
Тут Лаура вспомнила женщину, с которой о чем-то так оживленно переговаривалась Леони позади собора. Ей тогда вроде бы почудилось, что где-то эту фигуру она уже видела, хотя лица этой женщины она не смогла хорошенько рассмотреть. Что-то в ее манере держаться показалось Лауре знакомым, но тогда она не стала над этим задумываться, а теперь вот вспомнила.
Однако, по ее разумению, это воспоминание никак не могло повлиять на разрешение ситуации. Хотя когда она поделилась своими подозрениями с Жуаном, тот, с пропажей девочки превратившийся в яростную ищейку, обрушил на нее шквал вопросов."
"— Перестаньте меня мучить! — закричала она наконец. — Неужели вы считаете, что у меня были причины хоть что-то скрывать?
— Извините. Я просто стараюсь подстегнуть вашу память. Иногда достаточно мелкого штриха, чтобы восстановилась вся картина…
— Ты мог бы стать отличным полицейским, — лукаво проговорил капитан Кренн, — но допросу надо подвергать не мадам де Лодрен.
Все дело в этой Леони, и на заре мы поедем к ней, но сегодня ночью мои люди еще раз прочешут весь город. Мэр дал нам зеленую улицу.
— Спасибо ему! — воскликнула Лали, привлекая к себе Лауру. — Вам надо отдохнуть, дитя мое. Возможно, нас ждет долгое ожидание, и вы просто обязаны поберечь силы.
— Вы хотите, чтобы я пошла к себе? Но зачем же, ради бога? Я же там изведусь, места себе не найду! Лучше уж побуду здесь.
Поверьте, я не хуже отдохну в кресле у очага.
— Ну, как хотите! Тогда и я с вами. Я ведь тоже не высижу у себя одна.
Ночь показалась им невыносимо долгой. Все четыре женщины этого дома провели ее в большом зале, беспрестанно молясь, думая лишь о пропавшей малышке и тревожно прислушиваясь к малейшему шуму. Сама Лаура не могла ни молиться, ни думать, а только тщилась представить себе, где в этот момент могли находиться люди, которые всю ночь искали ее маленькое сокровище.
Она изо всех сил старалась отогнать от себя мысли о том, где сейчас может оказаться девочка и что переживает она в данную минуту. Если предположить, что она вообще еще жива… Безмерная тревога, охватывающее ее порой почти непреодолимое желание завыть, как волчица, свидетельствовали о силе ее неподдельной любви. Если Элизабет не приведут к ней живой и здоровой, то остановится и ее жизнь.
