Честно говоря, мне кажется, что я вообще ничего не понимаю в политике, я так далека от всего этого…
— И это говорите вы, которая заявила во всеуслышание, что является подругой королевы? С трудом верится…
— Я солгала. Я с почтением отношусь к королю, к его сестре и могу сказать, что люблю его детей, но что касается королевы…
— Перестаньте мучить госпожу де Понталек, Питу! — вмешался барон. — У маркизы, в отличие от вас, нет оснований обожать нашу несчастную королеву, но об этом я бы хотел поговорить с ней позже, если она сама того пожелает.
— Отчего я должна быть против? — прошептала Анна-Лаура, вдруг почувствовав себя неловко под пристальным взглядом хозяина дома.
С самого начала ужина молодая женщина украдкой рассматривала барона и никак не могла решить, нравится он ей или нет. Самым привлекательным в нем, безусловно, был его голос, напоминающий звук виолончели. Его взгляд был одновременно насмешливым и властным. А вот ироническая складка у губ придавала его лицу саркастическое выражение, что делало его неприятным.
Барон, без сомнения, очень легко выходил из себя. Анна-Лаура чувствовала в нем несокрушимую силу воли, способную сломить любое сопротивление.
Барон не ответил на ее вопрос, да Анна-Лаура этого и не требовала. Он снова заговорил с Питу, предлагая ему остаться в Шаронне еще на несколько дней, — Следовало бы подождать, пока ярость народа немного утихнет. Так будет благоразумнее, — добавил барон, — После 10 августа ваших газет больше не существует, ваш друг Дюплен де Сент-Альбан сидит в тюрьме Карм, и, возможно, его уже казнили…
— Меня тоже должны были казнить! — с горечью заметил Анж Питу.
— Но теперь все полагают что после падения Тюильри я уехал из Парижа.
— Вы сейчас в Шаронне, так и оставайтесь тут А потом вы сможете занять ваш пост в Национальной гвардии с тем невинным видом, который вы легко напускаете на себя. Никто не поедет в Шатоден, чтобы проверить, в самом ли деле ваша тетушка и воспитательница находится при смерти. Поверьте мне, куда лучше…
Неожиданно Анна-Лаура прервала барона.
Она спросила с явным отчаянием в голосе:
— Зачем вы спасли меня? Что вам до моей жизни?!
Молодая женщина поднялась из-за стола. Ей стало невыносимо слушать то, что ей казалось пустой салонной болтовней. Де Бац поднялся почти одновременно с ней.
— Я предполагал, что вы как следует отдохнете перед нашей беседой, но, если вы чувствуете себя достаточно сильной, мы можем поговорить немедленно.
— Да, я бы предпочла все обсудить сейчас же.
