Здорова ли мадам?
— Она, как мне кажется, абсолютно здорова. Но к чему этот вопрос?
— Чтобы знать, в состоянии ли она немедленно отправиться в путешествие. Ей надлежит срочно покинуть замок… этой же ночью!
— Как же так? Ехать? Но куда?
— Этого вы не узнаете, но присутствующий здесь господин Руже де Лиль, участие которого в судьбе мадам вам известно, посланник господина Талейрана-Перигора[81], французского министра внешних сношений, вышедшего в отставку в прошлом июле, расскажет вам подробнее об этом деле.
— Но я думала, он служит у господина Бенезеша…
— Господин Бенезеш, увы, уже не у власти… — вступил в разговор сам Руже де Лиль. — Он смещен из-за обвинения в большой симпатии к партии роялистов… но, несмотря на это, с ним все в порядке, и он целует вам руки, мадам, — прибавил он, увидев, как сдвинулись брови молодой женщины. — Сейчас не время для… радикальных действий. Но перейдем к делу, которое привело нас сюда в столь поздний час. Одним словом, принцессе угрожает опасность.
Опасность серьезная, и ей потребуется другое убежище.
— Опасность? Так вдруг? И почему сегодня опасность стала большей, чем была вчера? Мы живем здесь вот уже четыре года, никого не видя…
— Она стала кое-кому мешать. Сейчас я объясню. 10 июня прошлого года в Митаве, что в Курляндии, после четырех лет почти полного заточения в Вене, лжепринцесса вышла замуж за своего кузена герцога Ангулемского. Это означает, что она возвращается на политическую арену и с этого момента, если можно так выразиться, становится частью европейского пейзажа…
— Тем лучше для нее!
— Мне кажется, мадам, что вы не хотите понять.
Это означает, что всякое появление настоящей принцессы станет катастрофой для большого числа людей. Начиная с короля Людовика XVIII, который был обо всем осведомлен, но все-таки благословил этот брак.
— Он знал, что принцесса не настоящая, и все же выдал ее за своего племянника? — недоверчиво проговорила Лаура.
— Даже не подумав о том, что будущие дети станут незаконными наследниками?
— Детей не будет, в этом и заключается особенность всего дела: герцог Ангулемский не… не имеет… не может иметь детей. Теперь король пристроил рядом с собой, как ее все называют, «тампльскую сиротку», а на самом деле несравненное политическое знамя! Его беспокоит только следующее: как бы она не забыла свою роль, а нежданное появление другой не разрушило бы все его планы.
