Он же сам виконт, в конце концов!
— А может, он один из наших?
— Ну что за наивность! Этот тип прогнил до мозга костей, им движет только корысть! Он слишком долго перебивался с хлеба на воду и теперь спит и видит, как бы первым делом сколотить крупное состояние! Но довольно о нем: лишь он сам мог бы ответить на ваши вопросы. Еще вина?
— Охотно. Прекрасно способствует ясности мысли!
— При одном условии: если им не злоупотреблять. «Шамбертен»[33] должен бы стать напитком всех умных людей! Но… вы тут недавно назвали одно имя в скегнесском деле.
Не Рок ли, вы сказали, его фамилия?
— Истинно так. Вам она о чем-то говорит?
— Похоже на то…
Черный поднялся и, опираясь на трость, направился к шкафчику, зажатому между двумя книжными полками. За дверцей оказалась внушительная стопка папок с этикетками, сложенных по алфавиту. Он взял папку на букву «Р», полистал, вынул оттуда картонную карточку, прочитал, убрал, запихнул все в шкаф и полез за буквой «М».
В конце концов он вернулся на свое место с тоненькой папочкой под мышкой.
— Вот, — сказал он. — Морис Рок… де Монгальяр. Только не говорите мне, что вам он неизвестен.
— Монгальяр! — ошеломленно повторил Батц. — Жив еще, проклятый?
— Еще как! Живее, чем вы думаете! Он был замешан во всех темных делах, но вовремя разразился «воспоминаниями», которые обеспечили ему наилучший прием в Австрии, как, впрочем, и в Англии.
— Да каким же образом?
— Как вы наивны! Так ведь… присвоив себе часть ваших собственных подвигов! За границей он утверждал, что участвовал в подготовке бегства в Варенн. Возможно, конечно, что это правда, а вас там и в помине не было! И еще он говорил, что одолжил королю крупную сумму: не меньше пятисот тысяч франков, за которые несчастный Людовик XVI был так вам признателен. И вот еще что: он, дескать, полностью разорился, пытаясь помочь королеве бежать из Тампля, а потом из Консьержери…
— Невероятно! Да кто ему поверит? Ведь в таком случае он должен был находиться во Франции…
— Не только во Франции, но в самом Париже.
Я узнал о его аферах лишь недавно, но он месяцами находился в Париже, и никому до этого не было дела. По неизвестной причине имя его вымарано из списков эмигрантов.
