В Комере воды пруда казались замершими, уснувшими, а здесь, в Лодренэ, воды жили жизнью моря, унося вдаль свои волны. Еще детьми они с Себастьяном часами просиживали на берегу у воды, там, где в отлив причаливала лодка, и вглядывались в зеленые переливы вод. Для девочки Анны-Лауры это были бесценные часы, проведенные наедине с братом, в такие моменты ее отпускала боль одинокого детства. Большую часть года, зиму, Себастьян проводил в коллеже, а на каникулах все сильнее стремился к морю, видя в нем свою судьбу.
В отличие от сестры, он не любил Комер, считая его слишком глухим местом: там, в дремучем лесу, окруженном лесными сказками, мальчику не хватало свежего дыхания морских просторов, а он так их любил! Брат и сестра встречались только в Лодренэ. И вот в один прекрасный день юноша взошел на борт корабля, отправляясь на острова Индийского океана, и больше не вернулся. Весть о кораблекрушении привезло судно Индийской пароходной компании. Мать погрузилась в траур, пыталась забыться в работе, а дочь отправилась в Комер просить у волшебника Мерлина[13]и у феи Вивианы[14] облегчения от горя, налетевшего внезапно, подобно буре, и оставившего глубокий след в неокрепшей детской душе.
А вскоре она уже стала невестой Жосса де Понталека…"
"В тот день, по дороге к Лодренэ, мысли Лауры были обращены к Себастьяну. Но наконец они подъехали к поместью. Сад был еще красив, хоть и запущен, а дом в обрамлении розовых кустов с последними осенними цветами казался точно таким же, как раньше…
— Как красиво! — восхитилась Лали.
— Теперь вы единственная хозяйка и должны были бы здесь поселиться.
— Сначала надо, чтобы меня признали таковой местные власти, а у меня нет даже никаких доказательств, что я та, за кого себя выдаю. Хотя, наверное, какие-то бумаги остались в Комере. Там у меня много вещей.
— Насколько я могу судить по вашим рассказам, это не так далеко отсюда.
— Сначала надо отворить ворота здесь, — улыбнулась в ответ Лаура, а Жуан позвонил в колокольчик, привязанный к одной из колонн ограды, в надежде, что его услышит кто-нибудь из сторожей.
Но напрасно: никто так и не показался.
— Похоже, что тут нет ни души, — предположил он, собираясь хорошенько потрясти решетку.
К его удивлению, она приоткрылась, скрипя несмазанными петлями. Жуан подналег и не без труда, но сумел открыть ее настолько, чтобы карета могла проехать к крыльцу. Экипаж остановился, и воцарилась тишина, нарушаемая лишь криками чаек над рекой.
