И раз уж вы не желаете внять моему совету, я должен открыть вам всю правду. Так знайте же — согласно приказанию маркиза вы не должны выйти живой из леса Бросельянд!
Анну-Лауру словно хлестнули плеткой — она согнулась пополам. Жоэль решил, что она падает, и бросился к ней.
— Простите меня, мне пришлось вам это сказать, потому что вы не желали ничего слушать.
Очень по-детски молодая женщина спросила дрожащим голосом:
— Маркиз приказал вам… убить меня?
— Да.
— И вы согласились?
— Да. Хотя я не собирался выполнять его приказание.
Я согласился на все, чтобы он не нанял вместо меня другого, кто не стал бы колебаться ни минуты.
Очень медленно Анна-Лаура выпрямилась и отстранилась от Жуана, но только для того, чтобы лучше видеть его лицо.
— Что ж, если маркиз приказал вам меня убить, вы должны повиноваться!
— Никогда!
— И все-таки вам придется. И потом, вы окажете мне услугу, я буду благословлять вас. Видите ли, после смерти моей маленькой Селины я потеряла желание жить.
А теперь вы уже нанесли мне смертельный удар. Так довершите же начатое!
— Вы хотите умереть? Такая молодая, такая кра…
— Убейте меня, и поскорее. Вы даже представить не можете, как я хочу уснуть и никогда больше не просыпаться.
— Возможно, это так, но умоляю вас, позвольте мне вас спасти! Я не могу вынести даже мысли о вашей смерти. И если бы мне пришлось вас убить, чтобы уберечь от более страшной участи, потом я немедленно покончил бы с собой! Не требуйте от меня этого!
Он упал перед ней на колени и, закрыв лицо руками, повторял:
— Только не это! Только не это! Анна-Лаура стояла, не шевелясь, удивленная больше тем, что она видит, чем тем, что она услышала.
Наконец она наклонилась и коснулась пальцами склоненной головы.
— Но почему? — прошептала маркиза.
— Потому что я люблю вас. Всем своим существом, всей душой, так сильно, как только может любить человек, я люблю вас!
Есть слова, которые требуют молчания, кто бы ни произносил их.
В тишине нашептывал что-то древний лес Бросельянд. Прозвучала трель птицы, пробежал кролик, прожужжало какое-то насекомое, блеснув крылышками в луче солнца, зажегшем струи родника. Словно по волшебству, — а в словах любви все полно волшебством, — сомнения Анны-Лауры рассеялись. Этот человек говорил искренне, любая женщина поняла бы это.
— Что ж, вас остается только пожалеть, — мягко сказала она. — Впрочем, как и меня.
