Анне-Лауре хотелось его поблагодарить, но водонос явно не желал возбуждать лишние подозрения, которые и так навлек на себя своим благородным поступком. Это был мужчина без возраста, среднего роста, сутулый, отчего казался ниже ростом. Под старой шляпой, защищавшей его от солнца, был виден парик из шерсти, какие носят моряки, а седая борода скрывала половину лица. Красный нос пьяницы и покрасневшие тяжелые веки дополняли в общем-то ничем не примечательную физиономию.
Когда они пришли к дому на улице Бельшас, выяснилось, что маркиза не было дома, и небольшая толпа, шедшая за Анной-Лаурой от площади Сен-Сюльпис, разочарованная и ворчащая, лениво разошлась.
Остались лишь несколько женщин, двое мужчин и водонос, к которому Анна-Лаура и обратилась с взволнованными словами благодарности. Тот только отмахнулся. Но прежде чем уйти, мужчина снял кокарду со своей вылинявшей фетровой шляпы и протянул ее молодой женщине.
— Напоследок один добрый совет, гражданка. Если ты не хочешь неприятностей на свою голову, не выходи на улицу без этого! И больше никаких кабриолетов, тем более что твой уже спалили.
И вообще появляйся на улицах как можно реже — целее будешь.
Анна-Лаура, оправившаяся от страха, внимательно вслушивалась в слова своего спасителя. Только что перед толпой его голос звучал резко и пронзительно, а теперь был мягче и мелодичнее. И в этом голосе была какая-то магия, несмотря на простонародный говор. Он сумел усмирить разъяренную толпу и спасти Анну-Лауру, к тому же сумел уцелеть и сам.
Госпожа де Понталек обратилась к Урсуле — кухарке, поспешившей на помощь своей хозяйке.
— Вы ведь знаете этого человека, Урсула? Он утверждает, что носит в наш дом воду. Его зовут Жонас Мерлю, так ведь, Урсула?
Женщина пристально посмотрела вслед удалявшейся фигуре.
— Ничего подобного! Я его никогда прежде не видела… — она с сомнением покачала головой.
Глава 3
10 АВГУСТА 1792 ГОДА
В полночь тревожный гул набата разбудил Париж…
В городе уже несколько недель не звонили колокола. Первым тишину нарушил колокол монастыря Ордена францисканцев, за ним зазвонили в церкви Сент-Андре-деэ-Ар, в предместье Сент-Антуан, в Гравилье, Ломбаре и Моконсее.
Молчал только колокол в Сент-Жермен-л'Оксерруа, когда-то давший сигнал к началу Варфоломеевской ночи. Поэтому он и не подавал голоса — эта ночь по злому умыслу должна была стать повторением той страшной резни…
Потом заговорили барабаны. Они возвестили общий сбор. А ночь 9 августа была красивой, теплой, удивительно звездной.
