Его авторы считали себя контрреволюционерами, но с одинаковой яростью обрушивались и на сторонников революции, и на королевскую семью, обвиняя Людовика XVI в том, что он позволил событиям развиваться именно в таком направлении. Первыми редакторами газеты стали граф де Ривароль и Жан-Габриэль Пельтье, сын богатого буржуа из Нанта, сделавшего себе состояние на торговле рабами. Потом к ним присоединились и другие авторы. Пельтье громко вздохнул.
— Все наши «апостолы» разлетелись кто куда.
Конец был неминуем. Ривароль теперь в Гамбурге, кое-кто здесь…
— Неужели вам не хватило людей? У Христа было всего лишь двенадцать апостолов, а для вашей газеты писали человек сорок.
— Без Ривароля я ничего не могу делать. Но это не мешает мне сражаться с кровопийцами, захватившими Францию, которые…
— Избавьте меня от ваших речей! Что толку кричать на всех перекрестках, если вы так далеки от нашего несчастного королевства. Надо действовать.
— А вы, стало быть, собираетесь действовать? — Разумеется.
— Что ж, помогай вам бог. — С этими словами Пельтье снова постучал в дверь массивным бронзовым молотком.
— Судя по всему, дом пуст, — заметил де Бац.
Он был скорее раздражен, чем разочарован, но ему пришлось в очередной раз убедиться в непредсказуемости событий. Не успел он закончить фразу, как дверь приоткрылась, и показалась всклокоченная голова человека в очках, снимавшего большой грязный фартук.
— Давно ли вы ждете, господа? — осведомился он с тревогой.
— Не меньше часа! — рявкнул в ответ Пельтье. — И кто вы такой, собственно? Где Блант?
— Меня зовут Сматс, я сторож. Я как раз спустился в погреб и не слышал, как вы стучали.
— Нетрудно догадаться, чем вы там занимались! Итак, вашей госпожи нет дома?
— В конце года миледи всегда уезжает в Норфолк, — заявил Сматс и не преминул ехидно добавить:. — Вы должны бы это знать, сэр, если принадлежите к числу друзей миледи.
— Разумеется, мне это известно, но…
— Минутку, — прервал его де Бац. — Давно ли уехала леди Аткинс?
— Как обычно, за два дня до Рождества, сэр.
— Скажите, с тех пор никто не спрашивал миледи? Сюда должна была приехать молодая белокурая женщина, американка, в сопровождении джентльмена?
Глаза Сматса, прикрытые очками, стали круглыми от удивления:
— Я никого не видел. Правда, я заступил на службу только позавчера.
