Да, в самом деле, ее «племянница» оказалась американкой, любящей Францию и свободу, которая хотела написать книгу о «старых королевских тюрьмах» и о судьбе врагов революции. Луиза говорила с таким убеждением, что с помощью Лепитра, в чьей верности никто не сомневался, ей удалось оправдаться, тем более что Марино бесследно исчез. Его труп с веревкой на шее нашли много позже в погребе одного из покинутых домов Тампля…
Луизу Клери отправили обратно в Жювизи. После двухнедельного наказания ей вновь разрешили каждую неделю навещать супруга, но уже только ей одной.
Арфа, которую так любила слушать королевская семья, вместе с ней переехала в Жювизи…"
"Питу вернулся из Тампля мрачнее тучи. Он узнал, что на Рождество Людовик XVI составил свое завещание и сразу же передал его в Совет Тампля. Это было несколько страниц отречения, исполненных благочестия, доброты и величия, которые тем не менее вызвали смех некоторых из тех, кто их читал. Ну разве не глупо было писать: «Я рекомендую моему сыну, если, к несчастью, он станет королем…»
— Мы сделаем так, чтобы этого несчастья с ним не произошло! — с хохотом заметил кто-то.
Де Бац выслушал рассказ, сжав кулаки. Его взгляд метал молнии.
— Можно предположить, — закончил Питу, — что король ожидает вынесения смертного приговора.
— У тех, кто должен умереть, иногда появляется предчувствие близкой смерти. Теперь мы должны действовать так, как если бы смертный приговор был уже вынесен.
Вечером 31 декабря за столом собрались самые близкие друзья де Баца и его самые верные агенты — Питу, Дево, маркиз де Лагиш, банкир Бенуа д'Анже, граф де Сартиж, Балтазар Руссель (двадцатичетырехлетний рантье, живший на улице Сент-Анн и обладавший внушительным состоянием, которого любовь к приключениям и истинное восхищение привязывали к де Бацу), два брата де Лезардьер, Пьер-Жак Леметр, печатник Потье де Лилль и, наконец, самый неожиданный гость, бывший лавочник Кортей, командир вооруженного отряда секции Лепелетье, который иногда командовал стражей Тампля.
Украшением этого собрания элегантных мужчин стали Мари и Лаура. И, как всегда, стол был великолепно сервирован и изобиловал изысканными блюдами.
Когда часы пробили полночь, Жан де Бац поднялся, держа в руке узкий высокий бокал с шампанским.
— За Новый год, господа, но прежде всего за короля! — провозгласил он тост.
