Но барон немедленно понял, что Питу ничего не преувеличил в своем рассказе, когда старик сказал ему:
— Скажу нашей дорогой маркизе де Понталек, что вы приехали. Я знаю, что вы дали ей другое имя, но мне никак не удается его вспомнить. Подождите минутку, прошу вас!
Спустя мгновение в комнату вошла Лаура, одна, все в том же голубом шелковом платье, которое было на ней еще в Ансе. Адель его тщательно вычистила и выгладила. Большой белый платок, повязанный на груди крест-накрест и завязанный на пояснице, придавал ей некоторую кокетливость.
Барон и молодая женщина долго смотрели друг на друга словно два дуэлянта, изучающие друг друга перед схваткой. Лаура не ответила на его поклон, но все-таки барон заговорил первым:
— Я приехал за вами, — мягко произнес он. — Вы не можете здесь оставаться.
— Интересно, почему? Я в доме друга…
— Этот друг может выдать вас просто по неосторожности.
— В том не будет слишком большой беды. Честно говоря, я устала от этой комедии…
— Почему? Потому что я неверно истолковал ваш поступок тогда в замке Анс? Если причина в этом, то прошу вас принять мои искренние извинения…
Его голос звучал тепло, мягко, но в нем слышались иронические нотки, которые очень не понравились молодой женщине.
— Я принимаю ваши извинения. А теперь вы можете меня оставить. — Ее голос звучал холодно, равнодушно.
— И что же вы станете делать? Приметесь разрабатывать очередной блестящий план самоубийства?
— Это касается только меня.
— Нет, Лаура Адамс, это вас больше не касается.
Вы забыли о том, что я заключил с вами соглашение, согласно которому я сам выберу, какой смертью вы умрете. Вы отдали мне право распоряжаться вашей жизнью…
Лаура отвела взгляд, рассматривая полутемный и полупустой салон. Бац ощутил всю ее усталость, неуверенность, слабость, когда Лаура прошептала:
— Не могли бы вы забыть об этом соглашении? Вы предложили мне его из добрых побуждений. Вы хотели спасти меня от себя самой. Но я же вам не нужна…
— Об этом могу судить только я. Вы уже стали солдатом маленького войска, которое я собрал ради спасения короля, моего господина.
Как выяснилось в Вальми, вы отлично можете играть ту роль, которую я для вас сочинил. Вероятно, ваша игра была безупречна, потому что даже меня вы ввели в заблуждение. Но знайте, что вам, возможно, придется сыграть ее снова…
— Нельзя сказать, что этим вы меня ободрили. Питу, который просто благоговеет перед вами, явно заблуждается, когда уверяет, что вы никогда не ошибаетесь.
