Зеваки никак не хотели расходиться, не желая упустить ни одной детали, пропустить вывоза тел и смывания крови с эшафота. Людям также хотелось знать, останется ли гильотина здесь, как поговаривали в городе.
Гражданина Агриколя и его спутницу это мало интересовало, они шли достаточно быстро и вдруг наткнулись на Анжа Питу в форме солдата Национальной гвардии. Он оперся на парапет моста Турнан и задумчиво рассматривал здание мебельного склада. Но де Бац ничего не знал о его возвращении. Забыв о своей роли, он обратился к молодому человеку своим обычным голосом, в котором слышались суровые нотки:
— Вы вернулись? Почему же вы немедленно не пришли ко мне?
Застигнутый врасплох, Питу резко выпрямился, от его расслабленной позы не осталось и следа.
Он увидел перед собой старика в очках, седые волосы торчат из-под красного колпака, босые ноги обуты в тяжелые сабо, поношенная карманьола едва сходится на толстом животе. Только карие глаза, столь хорошо знакомые ему, сверкали от гнева за стеклами очков. И потом этот неповторимый голос!
— Мы приехали только вчера вечером, — ответил Питу с изумлением.
— Я собирался вас навестить, но сегодня утром мне пришлось заступить на службу.
— Мы? Так вы привезли ее с собой?
— Разумеется, иначе меня бы здесь не было. Мне казалось, я говорил вам, что последую за ней всюду, даже если она откажется возвращаться, потому что эти люди представляли для нее опасность."
"— Следовательно, вы бросили дело, которому якобы служили, ради этой непостоянной женщины? — с горечью заметил де Бац.
— Эта женщина не отличается непостоянством, она всего лишь несчастна… И она последовала за мной с радостью. Кстати, я успел вовремя. В ту ночь войска уходили из Анса.
Пока на них никто не обращал внимания, но Лали, зорко смотревшая по сторонам, решила, что это долго не продлится.
— Не выпить ли нам винца? — предложила она. — Ничто не сравнится с хорошим кабачком, когда нужно поговорить о делах.
— Я бы пропустил глоточек с огромным удовольствием, гражданка! Но мне дежурить еще целый час.
Идите и промочите горло без меня! — жизнерадостно предложил Питу.
— Вечерком увидимся, — де Бац вспомнил о своей роли. И все-таки он не утерпел и спросил:
— Где она?
— У герцога Нивернейского, но там она не может оставаться. И у меня ей жить нельзя, и все из-за моей квартирной хозяйки…
Не ответив ему, гражданин Агриколь махнул на прощание рукой и увел за собой Лали. Питу смотрел, как они исчезают в толпе, и думал, что же предпримет барон в отношении Лауры.
