— Он бессилен!
— Господи, насколько вы становитесь неприятным, когда отпускаете эти ваши сугубо физиологические замечания как раз в тот момент, когда мне удается воспарить на крыльях мечты! Итак, я повторяю, чуть изменив формулировку, — чтобы граф Прованский мог вернуться в роли отца всех французов, христианина, готовый всех простить, королевскому дому Бурбонов потребуется мученик! Следовательно…
— Единственный мученик? Принц никогда не удовольствуется ролью регента!
— Надо все задачи решать по очереди. Я много размышлял о том, что выстроенное на руинах зачастую бывает крепче нового! И не забудьте про орден Золотого руна! Это символ, согласен, но он имеет огромную материальную ценность, а наши принцы почти разорены…
Вошел Лоренцо и доложил, что обед подан и госпожа графиня ждет.
— Наконец-то приятная новость! — воскликнул отец Анжелотти.
Мужчины вошли в большой зал, чьи низкие своды так хорошо хранили прохладу летом, но не давали избавиться от сырости зимой. Так как стояла осень, то в столовой зажгли камин, скорее для уюта, чем для тепла.
Но стол был отлично сервирован, и на губах иезуита появилась довольная улыбка. Их встретила госпожа д'Антрэг, сменившая переливчатый атлас на черный шелк, словно она приехала с визитом к папе римскому. Она присела в реверансе и поцеловала руку иезуиту, как будто тот был епископом или настоятелем монастыря.
Но отец Анжелотти оказался весьма восприимчив к скромной лести бывшей оперной певицы, и Антуанетта заслужила одобрительную улыбку мужа, тем более что она догадалась не приглашать к столу юного Сурда.
Молодой человек, сын бывшего лейтенанта полиции, досыта накормленный, уже спал в одной из многочисленных комнат.
Они пообедали в приятной обстановке. Анжелотти рассказывал хозяйке дома о том, что происходит при находящемся в эмиграции дворе. О каждом из придворных он говорил с такой заботой, словно они были его родными детьми. Ведь надо же было как-то отблагодарить графиню за ее гостеприимство! И бывшая певица оценила рассказ.
Она ворковала, смеялась, кокетничала. Ее лицо напоминало мордочку довольной кошки над миской со сливками. Антуанетта всегда очень радовалась, когда с ней обращались, как с настоящей аристократкой. К несчастью, такое удовольствие редко выпадало на ее долю.
Но даже самые приятные моменты проходят. Они выпили кофе, любуясь горным пейзажем. Вблизи горы были зелеными, чуть дальше становились синими, а на горизонте высились пики в белоснежных шапках.
