— Боже мой, — прошептал журналист. — Если такое происходит всюду, то наша задача куда сложнее, чем представляет себе барон.
— А как вы думаете, друг мой, эта задача сложная или невыполнимая?
— Де Бац не любит слово «невыполнимый», оно ему никогда не придется по вкусу. Да и мне тоже…
— Тогда, — взволнованно заметила молодая женщина, — почему вы хотите, чтобы смирилась я? Я тоже хочу действовать. Ваш барон обязан меня принять и принести свои извинения, если это слово ему знакомо, — закончила Лаура с достоинством.
Часть III
БАШНЯ ТАМПЛЯ
Глава 9
ПАУК ИЗ МЕНДРИЗИО
В то время как Лаура и Питу пытались добраться до Парижа, в сотне лье от французской столицы в маленьком швейцарском городке в кантоне Тичино на лоджии, украшенной кадками с олеандрами, сидел мужчина и что-то писал. Утро было солнечное, яркое, наполненное пением птиц и ароматами цветов. Но неожиданно мощное драматическое сопрано заглушило звучные трели. На первые строки арии Дидоны эхом откликнулись близкие горы.
Ах, как меня вы вдохновили,Когда предстали предо мной…Мужчина в раздражении отбросил перо и крикнул:
— Ради всего святого, Антуанетта, не могли бы вы исполнить что-нибудь другое?
Голос смолк. Послышались быстрые шаги, и спустя несколько секунд в дверях появилась импозантная женщина лет тридцати пяти, со светлыми волосами, пухлая, маленького роста, но с горделивой осанкой и высоко поднятой головой. Всем своим видом она напоминала оскорбленную королеву, когда запела на другой мотив:
Это ты, жестокий, жаждешь моей смерти.
Взгляни же на меня! Смотри на дело рук твоих!Граф д'Антрэг снова отложил перо и удрученно посмотрел на свою супругу. Внешне женщина напоминала крупную розовую гортензию, увешанную позвякивающими украшениями.
— Дорогая моя, сколько оперных арий вы исполнили за то время, пока успешно выступали на театральных подмостках?
— Если бы я знала! Тридцать… Пятьдесят… Какое это может иметь значение?
— Для меня — огромное, потому что я никак не могу понять, что заставляет вас всякий раз выбирать арию Дидоны.
— Воспоминания, друг мой, воспоминания! Вам и вправду этого не понять. Вас не было в Фонтенбло в тот вечер 6 октября 1783 года, когда я впервые пела эту арию перед их величествами. Какой вечер! Какой триумф! А затем премьера в Опере! Дидона изменила мою жизнь, мой дорогой Александр.
