— Они подожгли замок! Я надеялась, что они не осмелятся!
— Нет, они не станут его поджигать, — возразил Питу. — Если Анс превратится в пылающий факел, французы заставят пруссаков дорого заплатить за это. Они отрежут им путь к отступлению, которое по договоренности должно пройти гладко. Прусским войскам просто позволят вернуться к себе. А теперь давайте помолчим!
Они поднялись к верхней части деревни, перелезли через изгородь сада» примыкающего к кузнице, откуда доносился звон молота о наковальню. Когда-то здесь был и огород, но земля теперь больше напоминала минное поле — такое количество ям было вырыто.
Анж Питу увлек Лауру за собой. В небольшой пристройке, где хранились садовые инструменты, он усадил ее на скамью.
— Вот так! Мы побудем здесь до тех пор, пока не уйдет последний солдат герцога. Клод за нами придет.
— Вы как будто друзья с ним? Как вы познакомились? Расскажите, раз мы вынуждены коротать здесь время."
"— При весьма трагических обстоятельствах, должен заметить… Я попал в деревню к вечеру.
Одет я был как крестьянин, с мешком за плечами. Близилась ночь, но кругом не было ни души. Деревня казалась вымершей, словно жители покинули ее. И тут я услышал женский крик. Кричали в доме кузнеца, но в кузнице никого не оказалось. Тогда я побежал к дому. Там я увидел прусского солдата, насиловавшего женщину. Я бросился на него, мы стали драться. Он был крупнее меня и сильнее, эдакий дикий медведь. И вдруг мой противник крикнул и перестал шевелиться. Когда я спихнул его с себя, то увидел Клода, стоявшего предо мной.
Он протянул мне руку, чтобы помочь подняться. В другой руке он все еще держал кувалду, которой только что убил солдата. Клод стоял как громом пораженный, у него из глаз катились слезы. И только тогда я посмотрел на женщину. Она лежала на земле, ее глаза были широко распахнуты, рот открыт в последнем крике. Я понял, что она мертва. Чтобы заставить ее замолчать, насильник задушил ее.
Так мы и стояли с Клодом, не шевелясь, потом кузнец снова протянул мне руку. Это был жест дружбы.
Клод оставил меня в своем доме, а труп солдата мы бросили в реку. Но я предусмотрительно припрятал его форму. — И его никто не стал искать?
— Им сейчас не до этого. Многие солдаты дезертируют, голод гонит их прочь, они рыскают по окрестностям, словно волки. Они почти утратили человеческий облик — грязные, заросшие, они сейчас все на одно лицо. Форма этого мерзавца мне очень пригодилась. Она спасла меня, когда я наблюдал за тем, что происходит в замке.
